Осколки Ветра

Пожухла, иссохла трава. Лето кончилось. Холодало.

Я оглянулся по сторонам. Все вокруг пожирали друг друга. Энергии не хватало. Нужно было всё время её восполнять. Создания занимались лишь этим, да производством потомков.

— Неприспособленный тут погибает. Лучше бы и тебе приспособиться.

— Но это ужасно!

— Как иначе сделать развитие?

Как иначе сделать развитие? Получается, мама всё-таки Бог?

Мама продолжила мягко, но строго:

— Всё это лишь от любви. Если бы каждый мог выжить и передать ущербные гены, мучений было бы больше.

Я подумал: «Неужто может быть больше?»

Люди строили, разрушали построенное и строили снова. На головы сыпались бомбы, города лежали в руинах.

— Такая игра. Цель — развитие и совершенство, — мама снова пожала плечами. — Надо смириться, принять её и приспособиться.

— А как же свобода?

— Получишь свободу, когда приспособишься!

Землю трясло. Людей смывало огромными волнами, города заливало расплавленным камнем, кварталы падали в трещины.

— Разве это отбор? На войне гибнут лучшие — самые добрые, честные и отважные, а от катастроф все подряд!

— Это отбор. Выживает не сильный и умный, а наиболее приспособленный. Выживает не добрый и честный, а хитрый. Строй дом в правильном месте, выгнав оттуда другого, и не ходи на войну! Хитрые и приспособленные войны устраивают, а не гибнут в них!

Люди маршировали под разноцветными тряпками, привязанными на длинные палки, чтобы тряпки было видно издалека. Люди дули в огромные медные трубы, чтобы далеко было слышно.

Люди шли через площадь в красивой одежде, чтобы производить впечатление. Люди громко кричали и пели весёлые песни. Люди шли вдаль, а обратно уже привозили гробы. Гробы были обыкновенными, а покойники тихими.

— Что происходит? — спросил я у мамы.

— Борьба идей. Идея уничтожается вместе с носителем.

Я заметил и детские гробики.

— А дети причём?

— Дети впитывают идеи, как губка.

— Значит, мы все только губки? Но где же свобода?

— Свобода свободой и счастье счастьем, но главное в жизни — уметь приспособиться и терпеть. Знаешь, сколько ещё будет боли? Тебе ведь меня хоронить!

Я замер от ужаса. Я считал маму всесильной, бессмертной. Мой мир возник по её повелению и по её повелению развивался.

— Не беспокойся! К тому моменту ты подготовишься. К тому моменту я даже тебе надоем.

В это я не поверил. Я уже научился не верить. Я понимал: когда умирает мама, мир рушится, а внутри умирает Бог. К смерти Бога нельзя подготовиться.