Не всякому голосу дано быть услышанным

Добродня, прекрасные булчанки. 

Мы часто сталкиваемся с историями, что нас не цепляют, хотя и написаны неплохо, и идея, вроде, нова, и даже авторский голос заметен. И загвоздка зачастую скрыта в последнем факторе. Что же может быть не так с голосом, если он есть? Вот он, лично авторский, заметный, позиционно ясный и уверенный. Почему не цепляет? 

Варианта вижу два:

1. Позиция автора противоречит убеждениям читателя. Как не сходятся люди по нутру, так и читатель с автором, история распространенная. 
2. Индивидуальность взгляда. По моему личному мнению она является важным компонентом, на фоне которого меркнет яркость слога. Красиво, но было — с этим поныне сталкиваются большое количество как писателей, так и читателей. 

Пока кто-то накручивает идейные пируэты, он не замечает, что за разнопёрым сюжетом его кроется вполне «общий» взгляд. Из-за этого, как бы витиевато не вытанцовывал авторский слог, читатель будет под ним видеть то же, что и в родственных по жанру/идее работах, но другими словами. Про ламинат для чайников, ламинат для любителей, ламинат для профи. И все смотрим мы впоследствии на один ламинат через призму автора(ов), что не нашел(ли) того самого ракурса, в котором раньше никто ещё не рассматривал тему. 

Индивидуальный взгляд (уникальный голос) не всегда, думаю, можно натренировать из ничего, так как он складывается из спутанных переплетений нашего мышления и мировоззрения. Опыт, жизненная позиция, восприятие, биохимические настройки даже — все это отражается на человеке, и его творчество впитывает в себя это весьма охотно.

Второй пункт и является фундаментом для моего разбора Александры Лихановой и ее цикла рассказов. «Истории из черного ящика».

Чем голос Александры как автора отличается от тех, кто пишет аналогичные сюжеты? Их же немало подобных, а читатель, пресытившийся попытками писателей его удивить разными уникальностями сюжета, громко зевая, откладывает книгу/закрывает читалку, более о произведении никогда не вспоминая.

Отличается он не набором экзотических тропов, а уникальностью взгляда. Когда истории таки наоборот — весьма приземленные для любителей жанра Ужасы. Это само по себе удачное сочетание, ведь тем самым подход исключает необходимость участвовать в гонках за самую креативную идею. Иначе говоря, Александра подаёт обыденные литературные блюда в рамках жанра, но под собственным соусом. Терпким и вяжущим рот. Но я не назову ее голос уже абсолютно состоявшимся и выросшим. Он находится в стадии формирования, но уже заметен и достаточен для того, чтобы «карандашом» сделать заметку о его индивидуальности. Что хорошо — Автор, нащупавший свою подачу, почти наверняка не откатится в навыке, не заблудится, так как его писательский путь с этого момента начинает приобретать уже более четкие очертания.

На данный момент цикл состоит из 6 рассказов в жанре ужасов и мистики. Все закончены, к каким-то приложены аудио версии весьма достойного качества.  Пробегусь по каждому, дабы замкнуть суждения чем-то более показательным.

🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴

Ночь Абреста, написанная на конкурс «Хтонь» и по совместительству — первая работа в цикле. Рассказ повествует о кровожадном и ненасытном Боге, который однажды позволил скитающимся людям остаться на своей земле. Но плата за их спасение оказалась чудовищной.

В плюсах работы могу отметить плотность образного языка, подобранного в определенном фокальном окрасе. Он выдержан равномерно от начала до конца, без провалов в авторское обезличивание. Это требует дисциплины слова, поэтому, несомненно +. Сам уровень фокала спорен, так как голос Абреста выкручен на злодейскую максималку, что для меня однозначным поводом для комплимента не является. Субъективно: вышел небольшой перегиб, но ошибкой это не считаю. 

Александра решила использовать вполне естественный кинематографичный образ Зла и обыграла Абреста так, что он напрямую и отсылает к ассоциации с подобными персонажами.Неприятных чувств не испытываю по этому поводу, но персонаж близок к карикатурности. Грань нащупывается, но не переступается. 

Подача была для меня еще не столь заметна тогда, ведь Александра только начала пробовать себя в жанре и в короткой форме. В тот момент начало прорастать то самое зерно.

 «Автор любит писать зло» — такая мысль промелькнула у меня в голове.

🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴

Призыв демона и вытекающий из этого кошмар. 

Второй рассказ для меня оказался послабее первого, так как сложилось ощущение, что Александра, присев на лошадку по Кличке жестокость, решила загонять ее до изнеможения. Много статичности внутри сюжета, хоть и действия какие-то происходят, но на фоне монологов и смакований мерзости, они кажутся ну очень очень микро. Хотелось немного поболее предыстории для объема гг. По этой работе, откровенно говоря, словила небольшой откат по впечатлениям. Но следующие работы все равно решила читать. Не зря. Начал проступать другой мысленный тезис, дополняющий прошлый. 

«Автор любит (писать ли только?) власть».

🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴

История о племени член которого погубил Бога, которому испокон веков народ поклонялся. Это привело к необратимым последствиям. 

Здесь Александра уже расширяет границы. От камерности переходит в массовое горе, выраженное через племенной фанатизм.

Читая эту историю, я приятно удивилась, что Александра не забуксовала на единичном зле и не сделала его системно идентичным. Вместо этого она перевела зло в дискомфорт и мрачность обстоятельств, используя первое лицо ребенка как рычаг для контраста между невинным восприятием и чудовищными событиями, с которыми ребенок, ни психологически, ни, тем более, физически, справиться не способен.

Дочитав произведение, я ощутила, что Александра начинает растить авторский голос, в инструментарии которого уже был заметен взгляд на конкретные вещи, с помощью которых и выстроилась, думаю, мрачная неуютная атмосфера.

Претензия одна — первое лицо мальчика вообще не воспринялось у меня по мальчишески. Местами оно по авторски очень выверенно, к атмосфере мы были близки, а к людям и отношениям между ними я почувствовала дистанцию Александры. Поэтому картина сложилась больше о ситуации как о главном герое, а не о людях в ней.  Хотя вот шаман убедительный для меня вышел.

«Автор может быть безпристрастен к боли, о которой пишет». 

Иногда это может мешать персонажам жить внутри истории, а иногда — делает ее еще ужаснее и убедительнее. Желаю Александре найти баланс  между этими двумя лезвиями.

🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴

В следующем рассказе Александра сменила вектор жанра. Ужасы перешли в Цирке в категорию контекстного трагизма с проведением известной параллели от монстра/зверя к человеку. На таких историях, как Цирк, легко выстраивается простая мораль в виде скрытого зла, что мы сами все — люди — сволоты, идиоты, твари...

Будь это единственным слоем работы, то я бы закатила глаза, заявив, что это обыкновенный троп-слезовыжималка. Но на деле, это не совсем так. 

Рассказ ведётся от лица тигра Шерхана, которому не повезло, как и его предкам, стать средством для потехи двуногих.

 И показушно слёзной я бы назвала эту историю, если бы Автор использовал героев как рупор для своей позиции. Жалел тигра прямо, оскорблял и обливал грязью людей. То бишь — решал за читателя каким должно быть их отношение к истории. Рассказ имеет немало развёрнутых и откровенных комментариев. Считаю именно потому что он лишен авторского вывода. Страдания тигра показаны; показана людская злость, а не названа. Ярлыков нет, есть лишь картина. 

Но при этом взгляд Александры заметен и здесь, в условиях, когда зло приглушено драмой.

«Автор способен выделить сочувствие в несправедливой по отношению к персонажу системе при этом выдерживая иерархию внимания на чувствах, ведущих историю».

Благодаря подаче зла, что формируется как часть голоса Александры, жестокость держится особняком, а драма уравновешивает ее, делая тише. В прошлых работах жестокость была доминирующим звеном и казалась более бесконтрольной. В Цирке же мне показалось, что Александра начала находить контроль для своего ранее более «кричащего» голоса.

🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴🦴

В Охотнике, идею которого можно описать просто как «Погоня», я увидела как Александра работает с динамикой, экшеном, и могу сказать, что написано неплохо.

 Новый сюжет, но голос уже в стадии «упорно проглядывающийся», что в очередной раз дает понять, что подача никуда уже не денется. Остается только развивать.

«Автор все больше сплавляет власть и жестокость».

Наконец, последняя работа Александры — Автор. Безумие в обличии человека. 

Рассказ покажется многим одним из самых жестоких из цикла. А кто-то, как и я, увидит, что Александра, написавшая Абрест, и написавшая Автора — единый, постепенно росший голос, минувший киношную жестокость, сделав ее реальной. 

Этот рассказ уже яснее показывает, как Автор перестает играть в злодея, а одевается в него, как во вторую кожу и позволяет ему властвовать над историей. А власть — уже не доминация, то попытка быть главным. В работе Автор я ощутила именно уверенность зла в абсолюте. Ему не нужно кричать о том что оно такое коварное, ужасное и кошмарное, оно просто творит что хочет, и его уже не безконтрольный порыв (слог не хаотично прыгает по всему ужасному) вызывает ту самую муть, мурашку или холодок, что давным давно ждет изголодавшийся до острых ощущений читатель.

Зло, что не сказано и не просто показано. Это зло, которое всячески демонстрирует свою суть Само. Не Александра выделяет его всеми темными цветами палитры, а оно живет через Нее в этих рассказах. Ярко, мерзотно, заявляя о себе. На каком бы плане оно не оказалось, оно будет главным. — вот в чем заключается подача Александры.

Ее тьме на страницах не требуется дополнительная кошмарящая атрибутика, она ярка сама по себе, без объяснений, и красиво-жестоких слов.(теперь)

Такие вот пирожки. с:

Желаю Александре ещё больших успехов и дальнейшего роста своего уникального взгляда.