Не закрывай окно

Скоро наступит ночь в которую не все верят

Ночь всех святых, или ночь мертвецов ️

Ночь, когда завеса меж мирами редеет до мокрой марли, а ветер погонит туман по земле, как пепел по столу, 

— мы будем бояться и всё равно ждать

Мёртвые уже будут бродить среди нас: в сквозняке у порога, в тёмном стекле - отраженьем. 🪦

Тоска сядет напротив и и скует молчаньем...

Боль потери встанет за плечом...

 Но вот свеча вытягивается в полный рост, и кто-то невидимый уже принес холод осени.

 И в этом холоде вдруг становится так тепло, что хочется плакать и смеяться сразу.

 В эту ночь не закрывай окно, пусть ветер разгоняет туманы, пусть мёртвые сядут к столу. 

Мы боимся — и всё равно ждём.

В ту ночь, как они возвращаются…

 Люди сказывают: как зашумит ветер листвой по двору особливо, да как солнце яркими лучами бьёт, а тепла уж не даёт — приходит пора, возвращаются те, кого мы пуще всего ждём.

Старые люди ещё сказывали: не всякая ночь на это сподобится, не всякий стук в дверь — гость желанный. Да ты сама поймёшь. Половицы заскрипят тем особым скрипом, от которого сердце в пятки уходит. Старые ставни задышат полной грудью, холодный воздух в себя вбирая, так что стекло в рамах затрещит с натугой. В эту ночь не зажигай электрический свет — он всё равно искрить да гаснуть станет от всякого щелчка. Тут живой огонь нужен. Свечу, али несколько поставь, да освети самое заветное, красное место в избе. Не забудь яства приготовить: печь должна жаром пыхать, пирог пеки с мясом да с ягодами. Обязательно клюкву прошлогоднюю заварить, на мёду настоять. Да несколько веток базилика положи — они невидимое раскроют. Вот тогда и всё готово. Надень чулки шерстяные, грубой вязки, чтоб шаг твой был тихий, мягкий, не спугнуть бы, да и жди. Как только ветер в дверь постучит, как птицы последнюю песню споют — они тут как тут. 

Сядут с вами за стол — ты поймёшь. Станет тебе так спокойно, так тепло, захочется просто столешницу гладкую гладить, словно руки его гладила. Запах густой пойдёт, резкий: это бабушкины пироги подоспели. Помнит, что любишь их, только рецепт позабылся, а тебе один запах сдобы и остался. Да махорка со свежей стружкой смешается. Это дед с отцом спорить станут, какую табуретку тебе справить. Тебе и глаза закрывать не надо, ты их сердцем чуять будешь, душой говорить. Вместе будете. Помни: всего одна ночь даётся, чтоб за одним столом вместе побыть. Они всегда приходят, коли их ждут.

Только не спрашивай, где они были. Не называй по имени вслух — имя в такую ночь слишком громко звучит, оно как дверь, которую нечаянно захлопнуть можно. Говори тихо, больше руками показывай. Налей взвару клюквенного с мёдом, чтоб дымок к потолку вился, лазейку искал, свечу поправь, пирог поближе подвинь. Они услышат.

И не проси их остаться. Не надо. Они и так знают, что ты просишь, да у ночи этой свой предел есть. Слушай их разговор, услышишь, как дед ворчит, что табурет не на месте стоит, как бабушка сокрушается, что соленья не достала, крошки украдкой в ладошку смахивает. Отец будет сидеть, табаком попыхивать, довольно щуриться, да бурчать, как ты выросла. Пусть о пустяках говорят, а ты просто сиди. Гладь стол. Дыши тем воздухом, от которого в горле тесно да сладко.

Заплачешь — и то хорошо. В эту ночь слёзы не вода, а соль, что память держит. Только не вытирай их, пусть сами высохнут.

А как свеча потрескивать начнёт, да кукушка хрипло песню заведёт — не вздрагивай. Это ещё не рассвет. У тебя ещё минут несколько побыть с ними. А вот как ветер на крыльце присядет, да холодок от окна к пяткам пройдёт, вот тогда дверь в последний раз тихо скрипнёт петлёй несмазанной. Ты встань, да до порога не провожай, просто смотри. Это тени уходят, как пар от взвару твоего клюквенного. Сказывают, не всякое возвращение глазами видеть надо. Иногда довольно ветки базилика да памяти, что такой живой становится, будто кто-то всегда рядом. За плечом твоим.

Потому что ночь, когда возвращаются те, кого очень ждут, всегда приходят ко времени.

С любовью Ваша

Василиса Шурале ‍