О романе «Охота на единорога»

Роман сознательно построен как сложная конструкция, в которой несколько повествовательных пластов не просто чередуются, а взаимно отражаются. Его структураближе не к классическому линейному роману, а к монтажу, палимпсесту и «роману в романе» с элементами метапрозы. Главный структурный принцип — параллелизм двух миров: современного исследователя Сержа Хацинского, оказавшегося в Ираке времён вторжения 2003 года, и средневекового Калистана короля Асмана, чья история изложена в найденной рукописи. Эти два пласта не сходятся в фабуле, но постоянно рифмуются на уровне мотивов, ситуаций, имён, фраз и образов.

Внешняя рамка задана уже в «Предисловiи» Публикатора. Перед нами не «просто роман», а литературная публикация найденной рукописи: сначала — комментарий издателя, затем — предполагаемое начало рукописи, затем — чередование современного повествования и старинного текста. Такая рамка выполняет несколько функций: создаёт ощущение документальности, вводит тему подлинности или подделки, приземляет фигуру автора, как ненадёжного рассказчика, превращает чтение в исследование, а читателя — в соучастника поиска.

При этом рамка не одна. Внутри неё есть ещё несколько документов: электронные письма профессора Фон Це, телефонные разговоры, газетные сообщения, записи Сержа, сны, наконец, две версии рукописи — у ювелира Убейда и у Удея Хусейна. 

В результате структура напоминает матрёшку, но матрёшку «с трещинами»: ни один уровень не гарантирует подлинности другого. Публикатор не является специалистом, Серж плохо читает по-арабски, владельцы рукописи дают разные версии, а сама рукопись существует в переводах и копиях. Центр конструкции — «единорог» — оказывается принципиально недостижимым.

Основная архитектоника романа — чередование двух сюжетных линий: Современная линия это Париж — Лондон — Ирак. Серж, его мать Татьяна, Ирэн, Николь, Шарлота, Абрамс, Фон Це, Удей и Кусей Хусейны, Зайнаб и Легаа, война, ранение, госпиталь, сны. Средневековая линия: Калистан короля Асмана, Лейла, звездочёт Мигель де Кастро, пуштун Филояди, заговор, дети Исмаил-шаха, охота, наводнение, гибель.

Эти линии не просто перемежаются. Они организованы по принципу параллельного монтажа: современная глава может оборваться на полуслове и перейти в старинный текст. Старинный фрагмент — вновь уступить место Ираку, письму, телефонному звонку или сну. Иногда граница между пластами почти стирается: фразы из рукописи повторяются в современной линии, а современные герои начинают говорить как персонажи древнего текста. Например, мотив «лимита убийств», «пробуждения в холодном поту», «впервые за много лет» повторяется у Асмана и у Сержа, создавая эффект déjà vu.

Такая композиция не столько рассказывает две истории, сколько строит систему зеркал. Асман — властитель, охотник, любовник, подозрительный правитель. Серж — интеллектуал, неудачник, «вечный иностранец», тоже охотник за рукописью и тоже окружённый интригами. Оба переживают любовную одержимость, оба сталкиваются с предательством, оба оказываются в положении преследуемого. Средневековая линия не является «историческим фоном», она комментирует современность, а современность — расшифровывает средневековый сюжет.