Красивое и опасное.

«— Такой брикет поддерживает жизнь в течение суток, — скрипучим голосом объяснил сержант. — В нем есть витамины, минеральные вещества, белки и селитра — все, что начальство считает необходимым для солдатского организма. …

 А теперь — приступить к приему пищи!

Я приступил, точнее, попытался. Твердостью брикет напоминал обожженную глину, значительно уступая ей вкусом. Последний кусок я выплюнул, не прожевав, и бросился к крану.»(с) Гарри Гаррисон. «Стальная Крыса идет в армию»

Во второй половине девятнахи в двух разных регионах земного шарика наблюдалась эпидемия со схожими симптомами: ухудшение аппетита, тошнота, бессонница, плаксивость, раздражительность, поражение периферических и не только нервов, нарушения работы сердца, а в тяжёлых случаях смерть. Про неаппетитные подробности различий между сухой и влажной (некоторые выделяют еще и  церебральную) формами поговорим как-нибудь в другой раз, пока же заметим, что в Юго-Восточной Азии болезнь получила называние бери-бери, а в недоброй старой Англии не получила особого названия и вообще даже не была признана эпидемией – ну болеют бедняки, так они вечно чем-то болеют, «дело житейское».  В Азии же проблему еще как заметили, потому что, во-первых, болело там куда больше народа, ну а во-вторых, там и раньше болели даже богатые (по местным понятиям) люди. В Японии, например, данная зараза была известна как «эдоская» то есть, «столичная» болезнь, от ней страдал даже сам император Мэйдзи, а его тётя, принцесса Тикако, умерла от тяжёлой формы болезни в 1877 году. Это уже вызывало законные опасения – а ну как неведомая зараза с местных макак и на белых сахибов перекинется? Болезни они ведь такие, малограмотные, не в курсе строго научных расовых теорий, жрут всех подряд. Как ехидно пишут в энторнетах: «Доходило до того, что на той же Яве почти любое тюремное заключение становилось пожизненным, хотя и коротким.»

Далее, согласно легенде, на сцене появляется голландский врач Христиан Эйкман (Christiaan Eijkman). Первоначально Эйкман, как и многие его современники, предполагал, что бери-бери имеет инфекционное происхождение, но вот незадача – как он не старался, заразить никого не получалось. Зато проводя опыты на курах (с белыми мышами на Яве как-то не складывалось), обнаружил, что у тех цыплят, которых кормили белым рисом из военного госпиталя, возникают схожие симптомы. А вот если тех же куриц накормить простецким нешлифованным рисом, они могут даже и выздороветь. Эйкман сделал совершенно логический (для того времени) вывод: в зернах риса содержится некий токсин нервно-паралитического действия, от которого, как считалось, защищает фактор, содержащийся в рисовых отрубях. Он назвал этот фактор «антиберибери-фактором» и опубликовал свои выводы в 1897 году, после чего поехал обратно в свою Голландию. Его помощник Геррит Гринс и ранее слегка так был несогласен с шефом, а оставшись «на хозяйстве» без авторитетного пригляда, развил бурную деятельность доказал-таки, что фигня не в том, что якобы присутствует в рисе, а в том, чего в рисе нет. Правда, «до 1916 года Эйкман продолжал сопротивляться представлению о том, что бери-бери — это всего лишь дефицит определенного питательного вещества. Он продолжал рассматривать возможность бактериальной причины бери-бери. Он окончательно убедился в материальной природе витаминов только тогда, когда в 1926 году Виллем Фредерик Донат и Баренд Коэнраад Петрус Янсен сумели выделить тиамин (витамин В1)». В оправдание Эйкмана заметим, что заблуждался он вовсе не в гордом одиночестве. Например, японский бактериолог Масанори Огата, впоследствии профессор Токийского университета, в 1885 году объявил об обнаружении предполагаемого возбудителя бери-бери.  Для тогдашнего научного сообщества это было крайне убедительно - эпоха была временем триумфа бактериологии Коха. Огата только что вернулся из Германии и владел новейшими методами культивирования и микроскопии, как тут не поверить авторитету.

Но перенесемся в 20-е годы 20 века. Когда насчет витаминов стало уже всем все понятно, Гринс был номинирован на Нобелевскую премию по медицине в 1926 и 1927 годах вместе с Эйкманом. Эйкман получил премию в 1929 году, Гринсу «нобелевку» так и не дали. Ибо нефиг спорить с научным руководителем, будь ты хоть десять раз прав.

«Это, собственно, все, что вам стоит знать о Нобелевских премиях!»(с)Трамп.

Считается, что вспышка бери-бери была вызвана именно внедрением новых механических методов обработки риса в конце девятнахи. До этого тщательно отшелушённый белый рис могли позволить себе сильно не все. Но пришла индустриализация, принеся, среди прочих достижений, машины для шлифовки риса – в «белом» виде он лучше хранился и вообще выглядел «дороже». Соответственно, бедняки массово начали жрать «по-богатому», а военные и тюремщики закупать белый рис, хранившийся дольше нешлифованного. Ну а знатным японцам прилетало больше других, потому что там рис являлся нашефсе и если в других странах даже знатные люди все же чем-то его разбавляли, то самураи могли годами сидеть практически на одном рисе. Соответственно и «столичная» болячка получалась потому, что в столице самурай непременно должен был вкушать белый рис, а в провинции, где никто не видит, жрал наравне со всяким быдлом и нешлифованный.

Ну а на другой стороне планеты примерно схожая фигня случилась… при помоле муки. Еще в 1830-х какой-то свисс начал экспериментировать с вальцовыми системами для размола зерна. Однако «по-взрослому» замена традиционных каменных жерновов на износостойкие чугунные вальцы массово прошла уже в 1870-х. народ принялся радостно покупать белый хлеб из отличной муки тонкого помола. Как и в Азии с рисом, в Европе тонкая белая мука ранее считалась роскошью, доступной лишь богачам. «Самый белый хлеб, изготовленный из тончайшей муки и имевший светло-кремовый цвет, стоил значительно дороже «домашнего» хлеба, содержавшего больше побочных продуктов помола; в самом дешёвом и грубом хлебе, известном под названием «пшеничный» (wheaten), предположительно имелась значительная доля отрубей.»  Что большая часть витамина В1 при новой системе помола в муку не попадала - в тот момент никто не знал. Зато новая белая и тонкая мука, как и в случае с рисом, лучше хранилась и выглядела дороже, так что народ побежал по пути прогресса, уплетая новый белый хлеб за обе щеки. Всерьез проблемой озадачились, когда симптомы все той же бери-бери начали проявляться у британских войск на Ближнем Востоке – Галлиполи, Египет, Палестина, Меспотамия. По тогдашним понятиям, жратва была что надо: белый хлеб и мясные консервы, но неблагодарная солдатня отчего-то повадилась болеть. Особенное офигение вызвал факт, что в гарнизоне Кута болели преимущественно британские солдаты, а получавшие хлеб из ячменной муки индусы – нет. После чего британские ученые (тогда это еще не стало мемом), наконец провели серию исследований с удивлением выяснив, что и с пшеничным зерном происходит «все та же фигня», что и с рисом – при «высокотехнологичном» помоле из муки пропадает некое «антибери-берийное вещество».

Окончательно разобрались в проблеме уже ближе к началу Второй Мировой, когда выпускавшийся в недоброй старой Англии National Loaf «государственный хлеб» содержал типа все нужные вещества. Правда «Национальный хлеб подвергся критике за то, что он был серым, мягким и неаппетитным; только один из семи человек предпочитал его белому хлебу. Правительство настаивало на его использовании, потому что он экономил место при транспортировке продуктов питания в Великобританию и позволял лучше использовать существующие запасы пшеницы.»

Так что, если вдруг вы попали в прошлое, а какой-то собрат-попаданец поблизости развил бурную деятельность по внедрению новых, строго научных методов помола зерна, очистке риса и вообще – не спешите переходить на его продукт. Здоровее будете.