Виссон, фриссон... Виссарион - что из этого непонятно?

Автор: Наталья Ракшина

Книга с абракадаброй в названии?.. Это здесь: «Виссон, фриссон… Виссарион».

Всё ближе зима и новогодние праздники – и сегодня я предлагаю историю, завершающую сюжет в первый день нового года.

Перед вами не случайный набор букв в названии, а очень даже конкретное предсказание одного волшебного Зеркала, которое просто нужно было дослушать до конца – но кое-кому не хватило терпения или времени. Читателям придётся гадать до последних строк – кто такой этот Виссарион, зачем ему виссон и почему он испытывает фриссон?!

Изначально планировался однотомник – собственно, он и был написан в жанре городского детективного фэнтези, местами смахивающего на остросюжетный триллер, где персонажей подстерегает смерть, а подозрения в совершении преступления падают на каждого второго. Да, с первичной выкладкой этой книги на другом портале мне прилетел кол от особо чувствительной нежной особы, не выдержавшей напряжения. Мол, «фу, какая вы, не хочу читать текст, где романтический герой окажется маньяком…». Друзья мои, если заявлен остросюжетный детектив – он таковым и будет в традиции жанра. Романтический флёр в истории присутствует: всё-таки это новогодняя сказка, пусть и страшная, а тема любви, побеждающей боль и утрату – одна из классических. Кстати, отсылки к классике в тексте есть: это робкий замах на «Вильяма нашего Шекспира», это тема из «Щелкунчика» (как музыкального, так и литературного), где светлые возвышенные ноты Чайковского перемежаются с серыми тенями прозы Гофмана. И всё же вас ждёт счастливый финал, который дался мне непросто, потому что в процессе работы над книгой из жизни ушёл близкий человек. Сейчас об этом можно говорить спокойно, потому что время если и не лечит, то хотя бы протезирует.

Итак, детектив… В нём сливаются магия, музыка, расследование, медицинские технологии и попытка свести воедино два мира, разделённые облачным барьером несущейся в небесной вышине Фата-Морганы, страны фей. Как знать, может быть, в этих строках вы узнаете собственные ощущения первого января и поймёте всё.

«Замечали ли вы, дорогие друзья, что порой просыпаетесь поутру раньше обычного? И не от звонка будильника, поцелуя любимого или любимой, не от голосов членов семьи – а так, словно кто-то провёл над головой крылом, а на вас повеяло самой настоящей грустью? В этой грусти слилось в единое стройное пение всё: падение хлопьев снега, плеск ручья по камням, потрескивание смолистых стволов сосен в жаркий полдень, печальный шелест опавших листьев под ногами. Это же обычные звуки природы, так чего же так кольнуло вашу встревоженную душу?
А потому что вы слышите то, чего в этих звуках нет и больше никогда не будет. Голос умершего близкого человека. Смех бесшабашной, ушедшей навсегда молодости. Плач упущенных вами возможностей сделать мир лучше или хотя бы не вносить в него чёрных порочащих красок своими поступками. Много чего слышите в момент пробуждения, и весь последующий день будете ходить в молчаливой задумчивости, пытаясь поймать ускользающую тень грустного воспоминания, суть которого так и не смогли постичь. Просто-напросто за миг до вашего пробуждения умерла фея. Вы где-то соприкоснулись с ней в повседневности земной жизни, куда она спустилась из своей беспечной и вечно юной Фата-Морганы, спустилась в поисках любви и не обрела её. Отпущенное фее время кончилось раз и навсегда. Вы всё забудете, и утро заиграет новыми красками – для вас, но не для неё.
Но вполне возможно, что вы и вовсе ничего не заметите, потому что такое особое пробуждение возможно лишь первого января, в отголосках праздничной ночи…

Почему так? Всё просто. Феи из Фата-Морганы приходят в наш мир в поисках счастья ненадолго. Сложилось – живут себе тихонько обычным бытием земной женщины, не сложилось – растворяются облачком воспоминаний без следа. А иногда они становятся ведьмами, вот так…

Зелёные глаза смотрели открыто, честно, не мигая, как будто заново оценивая и переживая все кадры прожитой Изольдой Марковной жизни. Из этой киноленты ничего не вырежешь, она смонтирована раз и навсегда.
– Знаешь, девочка, когда женщина-фея становится ведьмой? Не на грани развода с некогда любимым мужчиной, нет, и не после него. Первые симптомы незаметны. Они появляются, когда женщине всего мало. И не того, без чего нельзя прожить в семье – любви, взаимопонимания, хлеба или воды. Ей мало того, чем прельщает и манит окружающий мир. Соблазны. Сиюминутные удовольствия. Мужские взгляды. Тешащие тщеславие льстивые слова. Женская зависть. Потребность побыть на Олимпе славы или отхватить порцию восторгов, ослеплять и кружить головы…

А ещё за феями идёт охота. Вишеры – обычные люди, в погоне за исполнением желаний не считающиеся ни с чем, включая чужую жизнь (от wish, англ.). Плоть феи после сожжения превращается в золотую пыльцу, исполняющую любое желание. А пропасть желаний бездонна. Узнаваемый типаж «потребителя» пыльцы? Их масса…

– Таланта-то у вокалиста от матушки-природы – кот наплакал, догадываешься, что было дальше? Спелся где-то с вишером, среди так называемых творческих людей они пасутся частенько. Порой глянешь на экран – а там певичка-блогерша надрывается. Или певун. Без голоса, без хорошего вкуса, а иногда кажется, что и мозги строго дозированы, по минимуму, сугубо для двигательной и речевой активности… Но! Стадионы собирает, деньгу заколачивает, да ещё и советы не стесняется выдавать – как кому жить. Глядишь, в депутаты рванёт. Может, повезло поймать удачу за хвост, а может, вишер поработал. Этот вот вокалист недавно вернулся в наш город, мотался по гастролям, да где-то последнюю страшную черту перешёл. Видимо, совсем недавно, он неопытен. Иначе я могла бы его не почувствовать вовсе… Это вроде как фокусник-любитель отличается от иллюзиониста-профессионала, только фокусы страшные. Опытные убийцы хорошо маскируются. Помни об этом каждую минуту.

Но триллер всё же надо разбавлять добрым и светлым, ибо новый год – время чудес… Знакомьтесь с фамильяром городской ведьмы, который доставит читателю немало радостных моментов:

– А ваш сержант? – прозвучал вопрос пожилой леди, заданный несколько ироничным тоном.
– На больничном. Загрипповал на почве потрясения! – честно ответил капитан. – Нервная система у парня крепкая, но по ней нанесли удар два филина, вручившие Толокушкину термоодеяло. Вы же сказали, что его кто-то вернёт? Вот и вернули. Стучали клювами в стекло, да ещё и кланялись потом.
Эти слова были произнесены под хлопанье крыльев жако, который, похоже, не ожидал такой подставы от представителя правоохранительных органов и попытался скрыться в рукаве белой шубки леди Изольды, которая только что пристроила на вешалку в прихожей оный предмет гардероба.
– Ах ты, начинка для подушек! – возмутилась ведьма. – Аристарх! Что было сказано? Вернуть аккуратно! Незаметно! Ты ж потом ещё и мармеладку выпросил за труды!
– Гр-рубая р-р-работа! – донеслось из шубного рукава. – Кр-рылож-ж-опые филины испор-ртили всё!
– Филины стали последней каплей для Толокушкина, – пояснил капитан. – Они появились после попугая, который прилетел, когда мы стояли у ограды парка. Наставил на нас палочку в качестве оружия и требовал пояснить, кто тут холостой-неженатый и Виссарион в придачу.
Не дожидаясь дальнейших бранных комментариев хозяйки в свой адрес, жако покинул рукав-укрытие, припечатал капитана меткой фразой: «Фар-раон, сдал!», а затем исчез в глубине дома.

Ну, и наконец, тяжёлая артиллерия. Госпожа Изольда, умудрённая опытом городская ведьма, в образе которой я непроизвольно отразила черты двух самых близких мне в жизни женщин. В хорошем смысле. В самом лучшем…

Женщина, которая скомандовала звезде романсов убраться восвояси, да ещё и припечатала «мерзавцем», была вовсе не молода. Миниатюрная, в прекрасной физической форме, с короткой стильной стрижкой волос оттенка холодного платинового блонда. Ухоженное лицо зрелой женщины, не тронутое пластическими ухищрениями, несло вовсе не следы красы юности, а саму красоту, перешедшую на качественно иной уровень. Так бывает, когда уверенные в себе и полные достоинства дамы признают и любят свой возраст таким, каков он в паспорте – не скрывают, не молодятся, не кокетничают, не размещают нелепые статусы в социальных сетях, вроде «…нам никогда не будет шестьдесят, а лишь четыре раза по пятнадцать!». Четыре раза по пятнадцать – значит, вы безнадёжно застряли в подростковой неопределённости. Ваше тело не приобрело законченных форм женственности. Ваша душа практически в пелёнках. Ваш статус – недоросль при родителях. Вам ещё учиться и учиться, прежде чем стать самостоятельной… И так четыре раза? А не слишком ли расточительно вы тратили жизнь?

Это неполное знакомство с палитрой персонажей романа «Виссон, фриссон… Виссарион». Кое-кто из них получил собственную дополнительную историю в романе «Макс», который будет обязательно выложен здесь, а на бумаге выйдет в издательстве Руграм в ближайшие месяцы.