Теория полураспада

Лёва Местный, величайший на Земле футбольный игрок, сидел в полном одиночестве в подтрибунном помещении и размышлял о жизни.

Конкретно его жизнь в последнее время сводилась к периодическим или постоянным болям в разных частях тела. Шутка ли, сто лет! А он до сих пор играет в футбол, до сих пор гоняет мяч, показывает невероятный дриблинг, пробивает штрафные и пенальти со стопроцентным (положительным, естественно) результатом.

И всё бы ничего, но с каждым новым матчем боли усиливались, а к тому же начинали беспокоить члены, до того не подававшие сигналов бедствия. Вот, например, с чего вдруг заныла правая рука в области плеча? А левая кисть? Очень странно. Он же не руками играет в футбол – название подразумевает как раз обратное. Нет, разумеется, он может воспользоваться «рукой бога», чтобы забить гол-другой, однако не очень часто: не чаще раза за игру.

Ноги стали беспокоить сильнее прежнего: артрит, что ли, обострился? Или там уже артроз?

Спина ноет, живот болит, головокружение… Всё не слава богу, как говорится.

Лёва покачал головой и тотчас пожалел об этом: налетела, заполнив тело, тошнота. Местный поморщился, и кольнуло в области бровей, скул, губ.

А ведь доктора уверяли, что он без каких-либо проблем сможет играть до двухсот лет. Потом же, после необходимых процедур, ещё и до трёхсот или того дольше. На деле же выходит, что все эти чипы, микроплаты, сервоприводы, моторы, провода и прочее, чем усеяны его скелет и плоть, лишь занимают место. Мешают, а не помогают.

Сколько раз бывало: только соберётся Лёва сделать навес в штрафную, как что-нибудь где-нибудь закоротит, из-за чего ещё что-то где-то скрутит. И вот он уже валяется на траве. Хорошо, что все судьи на его стороне – поскольку футболист-триллионер их подкупил, - сразу ставят штрафные; в противном случае вышел бы конфуз.

Лёва вздохнул и почувствовал, как по телу, более чем наполовину состоящему из металла и пластика, проходит странная дрожь. Синтетические волосы на голове – и вообще везде – зашевелились. Лёва закашлялся и от натуги выпустил облачко дыма. Ну ещё этого не хватало!..

Ладно, хватит себя жалеть – пора играть и побеждать, зарабатывать новые триллионы. Тем более что его ждут ВСЕ. Даже противники преклоняются перед столетним киборгом и буквально замирают на поле, когда он туда выходит. А ему только это и нужно: так гораздо проще обводить соперников и забивать голы.

С трудном поднявшись со скамьи, покачиваясь, похрустывая и шипя на ходу, Лёва покинул раздевалку. Прошлёпал по одинокому, гулкому коридору и вышел из подтрибунного помещения под искусственный свет прожекторов.

Зрители тут же разразились овациями. Загремела, кажется, отовсюду «фирменная» песня о великом Льве Местном, написанная специально для футболиста лучшим на планете композитором Мощным и его неизменным соавтором, обладателем всех возможных премий поэтом Игорёвым.

- Ему сотня лет – всего-то! – неистовствовали трибуны, будто находясь в состоянии массового гипноза. – Его знают где угодно!..

Ступая неуверенно и шумно, Лёва скривился: ну сколько можно-то! Да, он суперпупермегазвезда, однако эта песня стала его неприкрыто злить. В красивые слова и строчки с мажорными аккордами легко, если умеешь, оформить любую мысль, а реальности все предпочитают не замечать.

Реальность же в этот день для Лёвы заключалась в том, что он – устал. И всё у него болело. Даже то, что болеть не могло – например, проводка, - и то, чего вообще не существовало. Лёва шёл по полю, под нестихаемые аплодисменты публики, соратников по команде, соперников, судей, и чувствовал, как сам воздух вокруг него дрожит от напряжения и боли. Иллюзия утомлённого жизнью (или, вернее, не-жизнью) человека… существа… создания? Возможно. Да лучше и не проверять.

Однако надо нанести первый, символический удар по мячу. Во всех матчах, где участвовал Лёва, только он один удостаивался этой чести.

Лёва сплюнул, не заботясь, что кто-нибудь заметит – никто и правда не отреагировал, даже если видел. Посмотрел на мяч. Тот словно бы в ответ поглядел на него, и Лёве почудилось в этом «взоре» что-то недоброе. Лёва вполголоса выругался. Стоявший неподалёку нападающий с номером «7» на полосатой спине захохотал, решив, что капитан команды пошутил.

Однако шутить Местный вовсе не собирался.

Он примерился к мячу, поднял ногу, покачал ей, размахнулся, удостоверился, что всё делает правильно, и, вложив в удар всю имеющуюся силу – которой с каждым матчем становилось всё меньше, - хорошенько приложился по опостылевшему белому кругляшу.

Нога мяча не коснулась. Зато коснулась газона. Как и весь Лёва – когда, с громким скрипом и матерком, прямо посреди футбольного поля развалился на составные части.