Идентификация

О Хэллоуине, заимствованиях и нашей странной привычке отказываться от того, что давно стало частью нашей жизни.

Есть у меня одна привычка: наблюдать за людьми. Особенно интересно смотреть, как они отмечают праздники, какие традиции выбирают, что считают своим, а что чужим. И вот сейчас, глядя на то, как люди празднуют Хэллоуин, я задумался над одной довольно любопытной вещью.

Хэллоуин — праздник с давней историей. Его корни уходят в кельтские традиции, прежде всего в праздник Самайн, связанный с окончанием сбора урожая и наступлением тёмной части года. Позже он переплёлся с христианскими обычаями, а уже в Америке приобрёл тот знакомый нам облик, который сегодня разошёлся по всему миру: тыквы, костюмы, маски, страшные истории и детское «сладость или гадость».

Но меня заинтересовал не столько сам праздник, сколько реакция на него.

Мы живём в удивительное время. Можно сколько угодно говорить об отказе от американской культуры, осуждать её влияние, объявлять чужими какие-то традиции. Но при этом люди продолжают пользоваться технологиями, созданными на основе американских разработок, смотреть американское кино, слушать музыку, пользоваться маркетинговыми инструментами, которые пришли из США. Английские слова всё активнее входят в повседневную речь.

И тут возникает вопрос: а от чего, собственно, мы отказываемся?

Советский Союз — прекрасный пример того, насколько быстро меняется общество. Я подозреваю, что 99 процентов советских граждан вообще не знали о существовании Хэллоуина. Для большинства это было что-то далёкое, непонятное и совершенно неинтересное. А сегодня люди наряжаются, украшают дома тыквами, устраивают вечеринки. И ведь делают это не потому, что кто-то заставил их полюбить американскую культуру. Просто им нравится праздник.

И это, на мой взгляд, самое интересное.

Люди хотят праздника. Им хочется веселья, необычных костюмов, возможности немного подурачиться и хотя бы на один вечер выйти за рамки привычной повседневности. Какая разница, где возникла эта традиция, если она приносит удовольствие?

Но давайте посмотрим на вопрос шире.

Русская культура никогда не существовала в полной изоляции. Наоборот, одной из её сильных сторон всегда была способность воспринимать чужое, перерабатывать его и делать своим.

Вспомним хотя бы русский язык. Сколько в нём слов, пришедших из других языков! Турецкие и тюркские заимствования, слова из персидского, арабского, немецкого, французского, английского и многих других языков. Есть и влияние идиша, особенно заметное в некоторых разговорных выражениях.

Даже привычные нам вещи имеют интересную историю. Например, слово «чай» пришло из китайского языка. А многие блюда, которые мы сегодня считаем совершенно традиционными, имеют сложную историю происхождения и путешествий между народами. Пельмени, например, имеют уральские языковые корни, хотя их нередко сравнивают с китайскими изделиями из теста с начинкой.

И что теперь? Отказываться от чая? Перестать пользоваться словами, которые когда-то пришли к нам из других стран? Объявить чужими все блюда, которые имеют иностранные корни?

Конечно, нет!

Посмотрите на Европу. Английский, французский, немецкий, испанский — языки разные, но европейская история тесно связана с латинской культурой. При этом французский и испанский относятся к романской группе, немецкий — к германской, а английский имеет германскую основу и огромный пласт латинских и французских заимствований.

Это нормальный исторический процесс. Языки и культуры постоянно взаимодействуют.

Мне вспоминается и другой интересный исторический пример. После Первой мировой войны в Германии усилились настроения против иностранных заимствований. Некоторые сторонники языковой чистоты пытались заменить привычные иностранные слова немецкими аналогами. Например, вместо Telefon предлагалось употреблять Fernsprecher, вместо Automobil — Kraftwagen. Часть таких слов прижилась, часть осталась лишь историческим любопытством.

Но разве можно остановить развитие языка административными решениями? Можно придумать новое слово, можно запретить старое, но нельзя заставить людей перестать общаться с окружающим миром.

И тут я хочу вспомнить ещё одну забавную сторону советской жизни.

Мы читали французские романы об Анжелике, смотрели фильмы о приключениях индейцев, переживали за героев американского Дикого Запада. А главным индейцем советского кинематографа для многих стал Гойко Митич. Мы прекрасно воспринимали чужие истории, переживали за совершенно незнакомые нам народы и не считали это чем-то неправильным.

Никто ведь не требовал от читателя сначала доказать свою культурную принадлежность, прежде чем открыть интересную книгу.

Так почему сегодня мы иногда пытаемся делить культуру на правильную и неправильную, свою и чужую?

Мне кажется, здесь есть определённое противоречие. С одной стороны, мы говорим об отказе от американского влияния, а с другой — продолжаем пользоваться результатами культурного, технологического и экономического обмена, который происходил десятилетиями.

И самое главное: обычные люди живут своей жизнью. Они не обязательно думают о геополитике, когда покупают тыкву к Хэллоуину или выбирают костюм для вечеринки. Им просто хочется хорошо провести время.

Я вовсе не призываю всех отмечать Хэллоуин. Не нравится — не празднуйте. Не нравится американская культура — никто не заставляет вас смотреть американские фильмы или слушать американскую музыку. Но зачем делать вид, что можно полностью отделить одну культуру от другой?

Мне кажется, настоящая сила народа заключается не в способности закрыться от окружающего мира, а в способности воспринимать новое, выбирать интересное и при этом сохранять собственную индивидуальность.

В конце концов, культура — это не музейная экспозиция, где каждый предмет должен стоять строго на своём месте. Это живой процесс. И иногда чужая традиция через несколько поколений становится настолько привычной, что уже никто не вспоминает, откуда она пришла.

А теперь вернёмся к названию этой статьи — «Идентификация».

Возможно, нам стоит задуматься: что именно определяет нашу культурную принадлежность? Язык, на котором мы говорим? Книги, которые читаем? Праздники, которые отмечаем? Или всё-таки наше отношение к людям, истории и окружающему миру?

И если человеку нравится Хэллоуин, делает ли это его менее русским, менее патриотичным или каким-то ещё?

Я бы предложил не торопиться с ответом.

А вы как считаете? Нужно ли сознательно отказываться от чужих культурных традиций, если они уже стали частью повседневной жизни, или способность принимать чужое, не теряя своего, и есть одно из главных достоинств культуры?

Мне действительно интересно узнать ваше мнение.