Про Хэллоуин и странности чужих представлений о душе, жизни и смерти

Сегодня у народа определённо подгорает: половина шарика отмечает праздник, смысл которого утрачен, вторая половина — бесится, потому что видит то, чего нет. Так получилось, что в теме не так уж много людей даже на исторической родине Хэллоуина. А явление и в самом деле нетривиальное, как и философия, которая это гульбище и породила.

Начнём с сути. Что такое 1 ноября? Это не очень точно определённая дата зимнего кросс-четвертного дня. Мы знаем только солнцестояния и равноденствия. А кросс-четвертные дни — середины между этими событиями. Между зимним и весенним (1 февраля) день определённо короткий, между весенним и летним (1 мая) — быстро растёт, между летним и осенним (1 августа) — длинный, а между осенним и зимним — быстро сокращается. То есть, заметившие это предпочитали динамику (продолжительность светлого времени суток) статике (положению солнца в зените). Именно поэтому в Ирландии сельскохозяйственные сезоны считают по этой системе: зима начинается с Сауина, то есть с 1 ноября.

Кто это возвёл в систему? Правильный ответ — переселенцы из Плодородного полумесяца, занявшие остров примерно 6000 лет назад и помножившие на ноль местное население Ирландии. Это были очень интересные люди. Они первым делом строили не деревни, а гробницы-костницы. Такая гробница была местом коллективного упокоения всех мужчин, а иногда и детей и женщин, конкретного рода, державшего земельный участок. В принципе, культуры было три, судя по погребальному ритуалу, но отличались они в деталях и архитектуре гробниц, не в представлениях о загробном мире и социальном устройстве.  

Гробницы  удивляют размерами — одна Нью-Грейндж чего стоит, а ведь она — не самая большая. Но ещё больше удивляет то, что покойников где-то держали до тех пор, пока плоть не обнажит кости. Затем скелет, иногда обжегши в костре, делили на части: череп отдельно, длинные кости отдельно, мелочь — отдельно, и присовокупляли запчасти к уже оприходованным единицам хранения. С ними определённо проделывали какие-то ритуалы: кости неоднократно перекладывали с места на место, из них делали амулеты, а некоторых покойников, по следам обвалки мяса судя, съедали. Я не склонна здесь вдаваться в морализаторство: кто мы такие, чтобы осуждать чужие обычаи? У них было так принято. Важно зафиксировать факт: не смотря на то, что в самом конце их истории, примерно в 3000 годах до новой эры, был период появления элиты у жителей долины Бойн, в остальном эта публика оставалась коллективистами с выраженными навыками общественных работ. Настолько коллективистами, что человеку отказано было в праве на посмертие и путешествие в загробный мир. При жизни он был функциональной частью общества, после смерти становился фундаментом этого общества — безличным предком.

Прожил этот концепт долго, но однажды через Северный Пролив из нынешней Шотландии перебрались бойкие ребята в поисках месторождений меди. Медь они нашли на юге Ирландии в таких количествах, что сочли разумным помножить на ноль местное население и спокойно владеть территорией дальше. Только 10% мужчин-ирландцев и 30% женщин несут гены неолитических земледельцев, остальные —   носители культуры колоколовидных кубков, сородичи Ассекского лучника и прочих строителей Стоунхенджа. Разумеется, все гробницы были выведены из эксплуатации, засыпаны землёй и камнями от греха подальше. На картинке выше - гробница Листагил. Погребальная камера в центре - то, что построили сначала. А куча булыжников - то, что насыпали, чтобы зарыть поглубже новые хозяева. Волшебные холмы? Они самые! И под ними — чужие покойники, точнее, чужие люди. Это экзистенциальный страх Ирландии перед порталами в Иной мир, ощущение самозванца, пришлого на присвоенной земле.

Кубочники жили иначе — это были ремесленники и торговцы, умевшие за себя постоять, а такая публика всегда молится Мамоне и умирать насовсем не хочет. У них в могилу клали оружие — лук со стрелами, а заодно кубок с особым декором в качестве масонского знака, чтобы опознали свои в ином мире. Так и отправляли мертвецов в увлекательное загробное путешествие с понятной им, неизвестной нам целью, пока не случилось в Исландии извержение Геклы-4,и в XVII  веке до новой эры, спустя половину тысячелетия в остальной Европе, заповеднику культуры кубков в Ирландии приходит конец. 

На фоне голода и разорения, разрастания болот, поглощающих поля, и упадка торговли, народ вспомнил, что богов на самом деле нет — кому они сдались, раз попустили такое, и смерти нет — есть только смена состояний природы. И никакой души у человека тоже нет, как у зверей, рыб, камней и травы. Он приходит в мир нагим и безымянным, и уходит таким же образом, возвращаясь в первичное состояние, как делает это лосось или рабочий вол. Задача безутешных родственников — как можно скорее разрушить тело и смешать с землёй, из которой происходим мы все и в которую должны вернуться, чтобы обрести покой. Если человек умирал дома, его сжигали, а прах высыпали в кольцевидную канаву вокруг площадки, на которой прежде горела крада. На той же площадке на том же огне готовили тризну. В хорошем случае, на кучу пепла водружали опрокинутую урну — горшок, в который  смели прах. Примерно через тысячу лет перестали делать и это, просто вываливали в канавку. Если же человек погибал на войне или умирал на чужбине, его просто прикапывали в землю, в лучшем случае завернув в плащ. Могилу никак не обозначали.

На картинке - так называемый форт Грайне в Таре, королевской резиденции. Это кольцевидная структура слева. Так вот, это одно из самых больших кладбищ в Ирландии. Не форт. И остальные на снимке - тоже.

Да, могилы ирландцев конца эпохи бронзы и железного века — безличные и безымянные. Никаких надгробных памятников. Никаких посмертных даров и сокровищ — мёртвым это не нужно. Вам покажут кладбище, на котором лежит Ниал Девяти Заложников. Не покажут, где именно — на персональную могилу не имеет права даже правитель мира (Ирландия — сама себе мир). Родовое кладбище отмечали одно время каменным столбом с огамической надписью — просто имя родоначальника. Это всё.

А теперь Вы что, всерьёз думаете, что система, простоявшая полторы тысячи лет, гикнется в одночасье с приходом Патрика? Разумеется, наличие бессмертной души — увлекательная концепция, многое объясняет, открывает дверь к пути самосовершенствования и вселяет надежду на то, что со смертью ничего не заканчивается. Но что делать с   волшебными холмами — воротами в мир, где уже кто-то живёт? Потому что эти чужие покойники — фундамент иной жизни. Там тоже нет бессмертных: Дагда, Огма, Луг Лавфада собственной персоной преставились так давно, что с Патриком не пересеклись. Вся Ирландия знает, где покоятся их кости. Алё! Могилы известны всем в Ирландии. И потомство племени Дану вполне себе живо, не среди нас — в тех самых холмах. 

Да, холмы — портал куда-то. Можно в Тир-на-нОг, где вечная юность, а можно и в более неприятное место. И попадёшь ты туда телесно и необратимо, потому как всякий человек, пришедший оттуда самовольно, без разрешения самой физики иного мира, рассыпается в прах. Откуда-то можно, откуда-то нет. Поэтому будешь там торчать, пока не умрёшь в свой срок, тоже безо всякой возможности к воскрешению. Потому что все смертны. И иис-ши (сиды) — жители холмов, и сами боги. 

Иис-ши же такие затейники — забирают людей не просто так, а чтобы за них работали, и им совсем не стыдно подвергать нашего брата любым формам эксплуатации, в том числе сексуальной. А ещё они детей крадут и подменяют — пока у них смута какая-то, самое то подкинуть людям своего отпрыска, а человеческого в случае чего убьют, его не жалко. В общем, послал Бог соседей!

Вот тут и выясняется, что христианство христианством, но простейшие меры предосторожности вполне в тему. Можно и к мессе ходить, и в Ночь ноября всем вместе защититься от проделок соседей из иного мира. Развести костры, через дым которых прогнать скот, держать своих животных до утра в огненном круге, и самим веселиться там же — со складчиной, выпивкой, игрой в опасные игры. А кому уж так нужно выйти из круга огней — только принарядившись пострашнее, чтобы те, кто пришли оттуда, не опознали и не похитили. И вести себя нужно отвязно, вымогая еду в обмен на шутки, чтобы эту еду своей компанией и схомячить отдельно от старших. 

Угощение в домах оставляли не для своих предков, а для тех самых, чьи сородичи тоже превратились в землю при единственном завоевании Ирландии до англичан. 

Параллели с Ирландией искать не надо: островные кельты не только не кельты в археологическом и этнографическом смысле слова, но и не вполне индоевропейцы — индоевропейцы по языку, но не по обычаям и привычкам. Это своеобразный осколок самобытной и самодостаточной Атлантической Европы в Европе Западной, которая вышла из Рима и основанной на Античной философии и учёности. Нам они — не свои, как и западные Европейцы. Но, когда вникаешь в их менталитет, невольно ловишь на себе взгляд выходца из зловещей долины — мёртвого мира, проступающего сквозь черты живой культуры. А вот это уже серьёзно.