Моё выступление на Арбатском дворике

Легли мы поздно, а встали очень поздно. Был разрушен еще один мой детский миф, что на охоту выходят на зорьке, то есть на рассвете. Опытные зверобои мне авторитетно пояснили, что для настоящего охотника, время суток и погода на улице не имеют значения. Все это мелочи, от которых не зависит количество трофеев. Позже я и сам убедился в этом. Если бы мы даже вообще не вышли из дома, трофеев добыли бы столько же.

После вчерашний дегустации крафтовыхнапитков, завтрак в горло не лез. Дело исправили очень важные для предстоящей охоты тосты, после которых требовалось закусить. И вот, наконец, охотники приняли серьезный вид и, поправляя амуницию, начали выходить из дома. При этом хозяева стояли в дверях и внимательно смотрели, какой ногой гости переступают порог дома.

Все матерые охотники, явно понимали важность происходящего. Онидемонстративно переступали порог какой-то именно ногой. Не помню, левой или правой. Мне, зеленому новичку, пояснили, что переступать порог надо именно этой ногой,иначе «тропы не будет».

Видимо, тосты были правильные, с ногой тоже никто не ошибся, так как тропа нас не подвела. Она была очень короткой. Буквально через несколько минут неспешной прогулки по ухоженному лесу, мы вышли на широкую поляну, которую с двух сторон огибала небольшая речушка.

На поляне, под раскидистым деревом, пусть будет дуб, точно не знаю, стоял стол с лавками. Еще имелись огромный мангал под навесом, классический туалет типа «скворечник», небольшие футбольные ворота и другие, крайне необходимые для охоты вещи.

Возле дощатого стола уже суетилась Ташкентовна, выкладывая продукты и напитки. Немного подкрепившись, естественно, никто не ел, а снова только закусывал, мы начали охоту. Хозяин расчехлил один из стволов большого арсенала, а остальные охотники стали искать, что можно приспособить под мишень.

На мой вопрос, почему достали только одно ружье, мне дали ответ, состоящий из профессиональных охотничьих терминов. Из фразы я понял только несколько слов:«калибр, патрон, отдача, и пить надо меньше». Сразу после чего, гостеприимныйхозяин предложил «поправить прицел». Кто не понял - это тост!

Мишенью назначили ведро без дна, которое невдалеке валялось. Ведро подобрали и водрузили на пенек, но сначала поругали местных, что мусор разбрасывают. Мое предположение, что возможно местные здесь ни при чем, и ведро само ушло сюда умирать, когда почувствовало, что у него дно отваливается, вызвало долгое молчание и укоризненные взгляды зверобоев. 

Мне пришлось срочно говорить очищающий моё реноме тост сурового охотника и выпить полную рюмку водки. Кстати, пили даже не из рюмок, а «по полевому», из серебряных чарок с куда большим объемом и красивой гравировкой на тему псовой охоты. 

В общем, на первый раз матерые зверобои меня великодушно простили. Списали мои размышления о суровой доле бездонного ведра на неопытность, подозрение в склонности к романтизму сняли за недоказанностью, но предупредили, что будут приглядывать за мной.

Потом, с большими перерывами на охотничьи тосты, мы по очереди стреляли из ружья. Я, кстати, все три раза, когда доходила моя очередь, «точно в глаз» попадал в ведро, но старшие товарищи делали вид, что не замечают этого. Кстати, сами они попадали в мишень гораздо реже, но честно говоря, не особо и старались. Их интересовал не результат, а сам процесс «охоты».

После обеда с шашлыками из отличной свинины и охлажденной до густоты киселя, водки, охота была официально завершена. Во время финального тоста, результаты охоты единогласно признали положительными и приняли решение перейти к рыбалке.

Вот теперь до меня, наконец, дошло, почему время суток и погода не влияют на количество трофеев. Если трофеев всегда ноль, то не важно, какая погода на улице. 

Как и положено, рыбалку начали с небольшого застолья!

Михалыч выставил другие напитки, видимо старые стали не в тему, а набор серебряных чарок с охотничьими узорами поменял на стальные рюмки без узора.

Глядя на суету Михалыча, вспомнил, что я же тоже приготовил угощение для коллег. В рюкзаке у меня большая такая, копченая рыбина. Товарищ прислал гостинец с Севера. Достал рыбину, развернул фольгу, в которую она была обмотана, и с гордостью положил деликатес на стол. Я ожидал, как минимум похвалу, но по эмоциям на лицах охотников, сори, уже рыбаков, понял, что совершил очередную глупость.

Над поляной снова зависло тягостное молчание. После трагической паузы к столу подскочила Ташкентовна и с криками: «совсем уже с ума посходили, принесли рыбу на рыбалку», смахнула мой гостинец на землю. Затем, разгневанная женщина, продолжая ругаться, достала из машины походную лопатку. 

Увидев лопату в руках Ташкентовны, я напрягся. Прикинул глубину речки, температуру воды и другие пути отступления, но хозяйка меня не тронула.Ташкентовны подобрала многострадальную рыбину и пошла закапывать вкусняшку. 

Деликатес, под суровое молчание китобоев,был погребен на краю поляны. Рядом с рыбной могилкой метафорично валялся расстрелянный кусок жести, который при жизни был ведром. Грустная картина, достойная кисти художника.

Мягко говоря, я был ошарашен.

Во-первых, я никогда не слышал о такой примете - нельзя брать рыбу на рыбалку. И это вполне объяснимо – я почти не знаюпримет. Только про черную кошку, и что оставлять дома включенный утюг - это к несчастью. 

Во-вторых, если бы я не взял с собой рыбину, то рыбалка наверно, была бы промышленного масштаба. А так, только хозяин поймал несколько рыбешек, и при этом все время предосудительно косился на меня.

Я старался не смотреть на хозяйку и вообщеушел. Лег в сторонке на перевернутую надувную лодку. Кстати, лайфхак. Перевернутая надувная лодка, ну очень удобное место поваляться и позагорать.

Лежал и размышлял о том, что суеверия нельзя возводить в принцип жизни и как наверно тяжело живется Михалычу с такой женой, но на сцене появились новые лица. И морды. 

На поляну меланхолично вышло несколько коров и телят. Маленький табун сопровождал молодой человек на мотоцикле, издававшем солидное басовитое рычание. В мотоциклах я не разбираюсь, но уверен, что конкретно этот немецкий агрегат стоит побольшемногих автомобилей. 

Мотоциклист в расстегнутой цветастой рубахе, оранжевых шортах и белоснежных кроссовках не удивился, увидев нашу вооруженную компанию. Пастушок приветливо помахал рукой Михалычу, достал телефон и вышел из реала.

Без присмотра гламурного пастушка коровы тут же распоясались. Они повели себя, как бухгалтерия на новогоднем корпоративе – первые полчаса вполне пристойно сидели за своим столиком, вернее паслись на своем краю поляны, а потом их потянуло общаться. Коровы стали незаметно, делая вид, что щиплют травку, подкрадываться к нам.

Наш самый заслуженный охотник, по совместительству великий рыбак, практически гарпунер и китобой, самоотверженно вышел навстречуобнаглевшим коровам. Он мужественно преградил им дорогу и махнул руками, будто отгоня мух. 

Коровы сделали вид, что не понимают его пассов и продолжили медленно наступать. Кто-то из рыбаков, посоветовал гарпунеру, что нужно замахнуться палкой и громко сказать – «Ноо». Я был уверен, что сказать надо – «Тпрру», но решил не вмешиваться. Не разбираюсь я в корриде.

Подходящий палки под рукой у матадора не нашлось, но наш коллега не растерялся. Не тот был человек, чтобы отступать. Вместо палки он взял пустое пластиковое ведро и замахнулся им, типа: «как дам сейчас». Ноиспугать крупнорогатых захватчиков не получилось.

Его манипуляции с ведерком произвели впечатление на коров, но не то которое ожидалось. Увидев, что мужчина размахивает ведром, все телята с радостным мычанием побежали к китобою.

Коровьи дети окружили нашего товарища и начали нетерпеливо напирать на него. Один из телят, самый рослый, игриво толкнул китобоя башкой с маленькими рожками в бок, намекая, что не нужно тянуть время, пора уже угощать вкусняшкой из ведра.

Мы уже поняли, что размахивать ведром было ошибкой, и стали кричать китобою, что бы он бросил ведро и бежал.

Понял нас матадор только частично. Он стал потихоньку пятиться, но ведро из рук не выпустил. Как ни странно, спасло положение, то, что он споткнулся и упал. Ну не прямо рухнул, а отступая назад, запнулся, закачался и сначала присел, а потом окончательно, но довольно мягко, приземлился на пятую точку. Ведро откатилось в сторону, и телята с недоумением и разочарованием тыкались в него носами.

А тот самый переросток, почти бычок, который чесал свои рожки в ожидании прикорма, с таким презрением смотрел на китобоя, что даже нам стало неудобно. Мы чувствовали себя обманщиками, будто пообещали ребенку киндер-сюрприз, а купили книгу.

Наш главный рыбак, по жизни – тертый калачи, и быстро пришел в себя. Как говорится, опыт не пропьешь, особенно многолетний опыт директорствования. Трансформация из человека в неловком положении в руководителя, контролирующего ситуацию, была мгновенной. Он принял позу уверенного в себе рыбака, и заявил, что вообще, по науке, телята не должны были подходить к незнакомому объекту. Они же не знают, а вдруг он представляет угрозу. Видимо их просто плохо воспитывали – сделал вывод блистательный тореадор.

К эпицентру телячьих разборок подъехал на своем железном коне ковбой. Парень вблизи еще больше походил на фотомодель. Оценить модность его нарядов не берусь, нопо крайней мере, прическа его была уложена будто он только что вышел из барбершопа. На последние слова китобоя стильный пастушок ответил, что телята еще маленькие и плохо разбираются в науке, но на эту тему лучше пообщаться с Патроном. Патрон житель городской, приехал сюда вместе с пастушком помочь бабушке с телятами. Он очень любознательный, может поддержать любую беседу и у Патрона даже есть свой популярный канал в соцсети.

Услышав свое имя к нам подошел и сам Патрон. Патрон был собакой. В породах собак я разбираюсь так же как в мотоциклах. Никак. Но стало понятно, почему Патрона мы не заметили сразу. Пес был такой же коричневатый как телята и не уступал им по размеру.

Патрон уселся, открыл пасть и, вывалив язык размером с полотенце, показал, что готов к беседе. Наш китобой долго смотрел на Патрона. Потом медленно повернулся, подошел к столу и залпом опрокинул рюмаху. Немного успокоив нервы, китобой тоскливо посмотрел на чехол с ружьем, потом вздохнул, словно сожалея о чем-то, взял удочку, и со словами: «совсем по науке никто жить не хочет», печально ушел на бережок.

На поляне снова зависла неловкая тишина. Минуту было слышно только плеск ленивых волн неспешной речушки, пение радостных птичек над нами и хруст меланхолично обрываемой коровами травки.

Потом кто-то из рыбаков сдавленно хрюкнул, потом неуверенно хихикнула Ташкентовна. А потом заржали все. Смеялись и мы, и ковбой, и коровы. Только Патрон был серьезен. Он меланхолично наблюдал за китобоем, который, в свою очередь, не отрывал скорбный взгляд от поплавка.Патрон, кажется, сожалел, что беседа о науке с умным человеком так и не состоялась.