Наконец-то я понял, как надо писать романы!

Здравствуйте, товарищи!

Я писал рассказы, потому что не знал, как развивать жизнь вокруг одной идеи, которую хочешь высказать. Но теперь я наконец-то понял: нужно просто делать мир плотнее. Плевать, что второстепенные сцены будут неинтересны — нужно просто написать их красиво, и тогда твою книгу будут читать! Решил попробовать. Это не отрывок из новой книги, это просто кусочек, пример того, как написать длинное произведение в несколько сотен тысяч знаков. Я попробовал описать поход героя в туалет, хотел растянуть это на пару страниц, но вышло гораздо круче: только момент входа в дверь растянулся на десятки страниц. Зацените!

Он подошёл к двери и протянул руку к изящной деревянной ручке, покрытой старой, осыпающейся от времени жёлтой — как цвет солнца — краской. Рука его на мгновение дрогнула, и он провалился в свои воспоминания, туда, в детство, когда много лет назад стоял точно перед такой же ручкой, только железной и совсем другой формы. Тогда дверь вела не в туалет, а на работу к матери — очень симпатичной, хоть и усталой женщине с худощавым телом и прядями седых, как звёздное небо, волос. Она работала птичницей на птицеферме, собирала яйца у несушек. Андрей очень любил куриные яйца: они напоминали ему планеты — Землю, Марс, Юпитер, иногда даже Венеру. Он очень много знал о планетах и сейчас мог бы плотнее углубиться в эти воспоминания, но ему хотелось думать только о яйцах. Не обо всех — только о птичьих, и он мысленно вернулся к ним.

Он знал, что кроме него питаться яйцами могли ещё и змеи, за это он их искренне, всей душой ненавидел. Да, он никогда в жизни не видел змей — в его регионе они просто не водились, — но это лишь подпитывало его ненависть изнутри. Как же ему хотелось, чтобы змеи заполонили землю и он, сидя на строительном катке, катал по ним, как катают асфальт, хорошенько придавливая  к поверхности планеты, а змеи бы лопались, как новогодние шарики, наполненные дешёвым гелем. Хотя в его детстве шарики надували просто воздухом из лёгких — никакого геля тогда и в помине не было, и эта несправедливость по сравнению с современными шариками отпечаталась у него в душе, оставляя глубокую рану. Он очень мало знал о ранах, знал лишь, что бывают открытые переломы и закрытые. Он никогда не интересовался медициной: врачи в белых халатах казались ему очень подозрительными. «Почему именно белый цвет? — думал он. — Чтобы красные пятна крови были ярче видны на нём? Ох уж эти позёры». Он не знал значения слова «позёр», ему просто захотелось так подумать именно сейчас, в день летнего солнцестояния...

Ну, пока всё! Ну что скажете, товарищи? Круто у меня получается? Правильно я всё понял, как надо писать романы? Можно начинать?!