Viaro vs AI, PvP 18+ — читать, сравнивать, оценивать, обсуждать, осуждать!

Дитрих не замечал роскоши покоев. Позолота, дорогие ткани, искусная резьба по дереву — всё это представляло для него не большую ценность, чем убогая обстановка монастырской кельи. Он умел отличить работу настоящего мастера от посредственной поделки, но восхищаться рукотворной красотой не привык.
С Катериной всё оказалось иначе.
Она стояла совсем близко, опустив глаза. Только что призналась, что боится его, а теперь сама шагнула навстречу и прижалась к его груди.
Дитрих невольно замер.
Её ладони робко легли ему на плечи. Сквозь ткань дублета он чувствовал тепло её тела и быстрое, неровное биение сердца.
— Ты ведь меня боишься, — произнёс он.
— Да, ваша милость.
— И всё-таки подошла?
Катерина подняла глаза.
— Мне хотелось.
Он улыбнулся и обнял её за талию.
— Значит, не такой уж я страшный?
— Вы страшнее, когда улыбаетесь.
На этот раз он рассмеялся.
— Вот как?
— Тогда я совсем не понимаю, что у вас на уме.
— А тебе непременно нужно это знать?
Она помедлила.
— Хотелось бы.
Дитрих коснулся пальцами её щеки. Катерина чуть повернула голову навстречу прикосновению, и он ощутил, как меняется её дыхание.
— Посмотри на меня.
Она посмотрела.
Он медленно наклонился, остановившись совсем близко от её губ.
Катерина не шевелилась.
— Что же ты замерла? — спросил он почти шёпотом.
— Я не знаю, что мне делать.
— А чего тебе хочется?
Она покраснела.
Взгляд её скользнул к его губам и тут же вернулся к глазам.
Этого оказалось достаточно.
Дитрих поцеловал её — сначала осторожно, словно давая возможность привыкнуть к близости. Она вздрогнула, но не отстранилась. Напротив, пальцы её крепче сжали ткань на его плечах.
Когда он отступил, Катерина едва заметно подалась следом.
Дитрих уловил это движение.
— Уже не так страшно?
— Не знаю, — призналась она.
— Чего же ты не знаешь?
— Мне кажется, теперь ещё страшнее.
— Почему?
Она не ответила.
В камине с тихим треском осело полено. Тёплый воздух пах воском, нагретым деревом и едва уловимым цветочным ароматом её волос.
Дитрих убрал выбившуюся прядь за её ухо.
— Катерина.
— Да?
— Ты можешь сказать мне, если захочешь остановиться.
Она посмотрела на него с неожиданной серьёзностью.
— А если не захочу?
Он не сразу нашёл ответ.
Катерина осторожно коснулась губами его щеки.
На мгновение Дитрих забыл о намерении сохранять спокойствие.
Он привлёк её ближе.
Теперь она уже не прятала лица. Её ладони скользнули к его воротнику, нерешительно задержались на застёжке.
— Помочь? — негромко спросил он.
— Нет. Я сама.
Первую пуговицу Катерина расстегнула почти сразу. Со второй долго не могла справиться.
Дитрих терпеливо ждал, хотя терпение никогда не принадлежало к числу его достоинств.
— Вы смеётесь надо мной? — спросила она, заметив улыбку.
— Пока только любуюсь.
— Это ещё хуже.
— Почему же?
— От этого руки совсем не слушаются.
Он накрыл её пальцы своей ладонью.
— Тогда не торопись.
Катерина подняла голову.
— Вы ведь сами сказали, что вода остынет.
— Впервые слышу, чтобы меня упрекали в собственных словах.
Она засмеялась.
И Дитрих вдруг понял, что ему необыкновенно нравится этот тихий смех, рождающийся там, где ещё недавно был один лишь страх.
Катерина наконец справилась со второй пуговицей.
Он поцеловал её снова.
На этот раз она ответила без прежней нерешительности. На мгновение забыла и о расстёгнутом дублете, и о купели, и о том, что собиралась спросить.
Когда Дитрих отстранился, Катерина всё ещё держала его за ворот.
— Ваша милость…
— Что?
— Вы всегда получаете то, чего хотите?
Он посмотрел на неё внимательнее.
— Почти всегда.
— Значит, вам редко приходится ждать.
Дитрих усмехнулся.
— Ты намерена это исправить?
Катерина опустила глаза, но улыбка осталась.
— Возможно.
За окнами шумел ветер. Пламя свечей колебалось, и две тени на стене то соединялись, то расходились.
Дитрих вновь коснулся её лица.
— Ты удивительная девушка, Катерина.
Она тихо ответила:
— А вы очень нетерпеливый человек.
Он хотел возразить, но она сама потянулась к нему.
И возражать ему расхотелось.