Пленник квартала ив

Продолжаю писать рассказ «Чары Гипатии» о далёкой планете с необычным гендерным укладом.

Оба изрядно набрались в тот вечер. Автор больше за компанию, но его собутыльнику явно нужно было залить стресс. Он только что вернулся с Гипатии.

– Думал, отличное предложение, – рассказывал он, уставившись на дно стакана. – Я ведь охотно с девушками спал, мне это нравилось. А там всё то же самое, но за хорошие деньги. Подписал контракт на год. Сначала всё казалось сказкой. Их ивовый квартал выглядит как наши самые богатые районы. Сауна, бассейн, спортзал, массаж – всё, что душеньке угодно. Массажистки все такие красавицы и молоденькие совсем, но с ними ничего нельзя. Они там служат, это не клиенты. С ними чисто деловые отношения.

Красивые голубые глаза парня мечтательно смотрели сквозь стену бара, как будто он видел перед собой ударниц массажного труда. 

– И что пошло не так? – вернул его на грешную землю писатель. – Ты ущипнул одну из них за попу? Или всего лишь за грудь?

– Да ты что! – возмутился парень. – В контракте всё чётко прописано было – женщина всегда первая должна проявить интерес. Пока не потрогала за… сам понимаешь… нужно себя вести как бесчувственный чурбан. По возможности. Ну хотя бы рук не распускать. И те девочки нормальные были, не жаловались на меня. Даже если видели, что нравятся мне.

– А это прямо в контракте написано было про чурбан? – удивился автор необычному юридическому термину.

– Да нет, – отмахнулся парень. – Там что-то заумное было с медицинскими словечками. Что-то про пенис и ещё какую-то штуку на букву эф. Фа… фал… Фалес? Не помню точно. Я и не знал, что у меня такая есть. Мне потом девочки всё объяснили своими словами. Я их попросил по-простому сказать, что можно, а что нельзя. Они и объяснили.

Он снова уставился в стену, и писатель снова вывел его из прострации. Ему хотелось узнать продолжение истории, пока собеседник не утратил способности к членораздельной речи.

 – Так что случилось?

Юноша посмотрел на него затравленным взглядом и прошептал:

– Они такие крокодилицы!

– Ты же говорил, красавицы!

– Да не те, а другие. Клиенты!

Он чуть не плакал. Заикаясь и всхлипывая, описал свои рабочие будни. Приходили, как правило, женщины хорошо за сорок. Иногда очень хорошо. Один раз вышел анекдотический случай – бабушка принесла ему пирожков и попросила съесть у неё на глазах.

«Ты так на моего внучка-кадета похож, – умилялась она. – Я его три года не видела. Как он там, бедный, в академии? Хорошо ли его кормят?!»

Но с остальными женщинами дело не ограничивалось чисто гастрономическими подвигами. Темперамент у многих бешеный, несмотря на возраст. Он выматывался до предела. Ждал, когда наконец придёт к нему прекрасная принцесса. Но все клиенты, похоже, подбирались по одному и тому же принципу – седина в голову, бес в ребро. 

– Как на каторге год оттрубил! – закончил парень свою исповедь. – Лучше бы я на марсианские рудники поехал. Там ни одной женщины нет.

Социальное устройство Гипатии заинтриговало писателя, но парень не смог удовлетворить его литературной любознательности. Он никогда не бывал за пределами космопорта и прилегавшего к нему квартала красных фонарей. Остальные зоны для мужчин закрыты.