Приложение 14 Мои любимые книги: Михаил Михеев "Год тысяча шестьсот..."

Михаил Михеев, «Год тысяча шестьсот...» — приключенческий роман, действие которого разворачивается в две эпохи: в наши дни (время написания книги — рубеж 1970–1980-х) и в 1692 году, накануне гибели знаменитого флибустьерского Порт-Ройяла. Изложу сюжет подробно, по порядку.

Современная часть. На студенческой универсиаде в кубинском Сантьяго знакомятся две советские спортсменки и спортсмен — мастер спорта по фехтованию Ника Федорова и выпускник исторического факультета МГУ, боксер Клим Соболев. Оба вышли в финал своих турниров. На прогулке их приглашает к себе на яхту загадочный старик — дон Мигель де Сильва, похожий на Дон Кихота: он встречает гостей в камзоле испанского гранда, с париком и шпагой, угощает вином с морского дна и показывает книгу по фехтованию 1760 года. Дон Мигель рассказывает историю своего погибшего брата — физика-самородка, который выдвинул теорию параллельных миров: мир прошлого существует одновременно с нашим и уходит от него по времени, а сконструированный братом генератор позволяет переносить сознание в этот отстающий мир. Сам брат погиб два года назад — «от мушкетной пули», которой в двадцатом веке не найти. Дон Мигель тоже пользуется изобретением брата: сидя в специальном кресле-ящике, он «путешествует» в семнадцатый век, где ищет следы тайного сына короля Филиппа Четвертого от связи с монахиней. По его версии, завещание короля, удостоверяющее происхождение младенца, врезано резцом на золотом медальоне; герцог Оропеса отправил в 1692 году корабль с капитаном Кихосом за королевским сыном в Порт-Ройял, но город погиб при землетрясении — и следы сына затерялись навсегда. Дон Мигель показывает гостям золотой медальон с портретом Филиппа IV и надписью «Сыну моему, лето 1662 года, Мадрид», найденный в развалинах церкви среди руин Порт-Ройяла. Взбудораженный, он выбегает на палубу и садится в ящик-кресло — и тут же его настигает удар шпаги, у которого нет отверстия в одежде: рана из семнадцатого века. Клим догадывается, что кресло — машина времени. 

Яхту захватывают двое вооруженных людей с автоматами — по-видимому, беглецы с американской базы Гуантанамо; их отгоняет полицейский катер, но у яхты кончается бензин. В туман на яхту наскакивает военный эсминец и разрезает ее пополам: Клим прыгает за борт с Никой, тянет её на поверхность, и волна выбрасывает рядом тот самый ящик. Ночью Клим поворачивает ручку на кресле — и они с Никой просыпаются среди моря в семнадцатом веке. 

Путешествие в прошлое. Их подбирает голландский купец, капитан Ван Клумпф, идущий из Порт-Ройяла на Кубу; от разговора Клим вычисляет, что на дворе между 1688 и 1692 годами. Прикрываясь легендой о брате и сестре англичанах Джексонах, герои перебираются на борт. Клим выстраивает теорию: генератор переносит их сознание в реально существовавший, «невзаправдашний» мир, где всё уже однажды происходило; поэтому раны здесь переносятся в настоящее (так пострадал дон Мигель), и рисковать в прошлом нельзя. Но мир опасен: вскоре «Аркебузу» захватывает испанский капер «Санта» под командой жестокого сеньора Оливареса, перевозящего рабов. В схватке Клим ранен; Ника в дуэли убивает матроса; пытавшаяся сгубить её хитростью Долорес — жена Оливареса, в прошлом актриса, сыграть королеву в пьесе Кальдерона «Шут королевы» (никогда не поставленной и не дошедшей до нас) — получает отпор. Положение спасает капитан Кихос, который забирает героев на свою «Санту». Умирая, он поручает им тайну государственной важности: доставить запечатанное письмо герцога Оропесы настоятелю церкви святого Себастьяна в Порт-Ройяле — и скрепляет просьбу клятвой на Библии. Вместе с письмом капитан отдает два кошелька золота. 

Оставшись без капитана, Клим виртуозно обманывает Оливареса: тот вынужден вернуться на «Аркебузу», а команда «Санты» под предводительством верного помощника Винценто признает Клима капитаном. Здесь же Клим освобождает чернокожих рабов на судне жемчужного барона Дена Грегори («Доброе утро») — он снабжает их обломком напильника и планом: угнать корабль и бежать к вольным поселениям беглых рабов в Бразилии. В трюме Клим знакомится с Ефимом Дубком — бывшим русским солдатом, попавшим в плен под Перекопом и проданным в рабство; Дубок становится верным оруженосцем героев, зовет Нику «боярышней». Долорес дарит Климу афишу несостоявшейся пьесы Кальдерона, и Клим запоминает её четверостишие — единственный человек на земле, который его знает. 

Порт-Ройял. «Санта» входит в гавань богатейшего города Нового Света — до катастрофы остаются три дня, 4 июня 1692 года. Клим остается на судне, а Ника с Дубком отправляется разыскивать церковь святого Себастьяна. Она находит парализованного, умирающего отца Себастьяна — старика с волевым взглядом, одного из трех посвященных в тайну королевского завещания. Преодолев его недоверие к девушке в мужском платье, Ника вручает запечатанное письмо. Отец Себастьян, поверив чуду, созывает садовника Филиппо — тридцатилетнего подкидыша из монастырской обители — и возвещает ему: он внебрачный сын Филиппа Четвертого, испанский принц. Ника надевает на шею Филиппо медальон с завещанием. Принц не радуется: он «догадывался» — ему всю жизнь снится комната с гобеленами, и он выбирает путь в Мадрид. 

Но за дверью кельи их подстерегает брат Мишель — лазутчик королевы Марианны. Шпага, нацеленная в грудь Филиппо, отскакивает от медальона: «Дева Мария защитила вас». С фехтовальщиками из засады Ника пробивается сквозь коридор церкви — впереди Дубок, за ним принц, последней Ника со шпагой, — и втроем бежит через пригород; в этот момент земля начинает дрожать, на Порт-Ройял обрушивается землетрясение. Клим тем временем бросается на помощь и видит подходящую «Аркебузу» с Оливаресом: погоня, и Оливарес стреляет в Дубка, прикрывающего Никой принца. Дубок погибает — Клим успевает втащить Нику и Филиппо на борт. 

Развязка. Начинается последний бой: Клима, Нику и принца зажимают между людьми Оливареса и брата Мишеля; наемник Грегори кричит «не убивайте его, он мне нужен»; Долорес сверху бросает Климу вымбовку, он вырывается и пробивается к трюму «Аркебузы», где стоит ящик-кресло. В момент открытия ящика пистолетная пуля попадает Климу в ногу; он хватает без сознания Нику, втаскивает её в кресло — и именно в эту секунду, в двадцатом веке, кубинский катер наскакивает в море на плавающий ящик: вода заливает генератор, тот сам выключается — и герои «вырубаются» из семнадцатого века. 

Эпилог. Клим и Ника очнулись в кубинской больнице. Оба отделались шрамами и ушибами, Ника прошла курс гипноза; никакими предметами из прошлого они обзавестись не смогли — единственное доказательство, уцелевшее при них, это старинная шпага дона Мигеля, стоявшая в ящике, и следы на собственных телах. Следователю Клим объясняет катастрофу правдоподобной версией: эсминец ударил яхту носом в каюту, где в этот момент сидели в кресле дон Мигель и оба вооруженных незнакомца — вряд ли кто-то из них уцелел. Судьба принца тоже остаётся по истории неизменной: сын Филиппа Четвертого умер три столетия назад, неизвестным, а его медальон с завещанием дон Мигель нашел в развалинах церкви. 

В финале Клим и Ника приходят к рассказчику-писателю (от его лица ведется последняя часть) и рассказывают ему всю историю. Ника гордится тем, что она — единственный живой человек, который ходил по главной улице Порт-Ройяла и видел живого сына Филиппа Четвертого, а Клим — единственный, кто хранит никому не известное четверостишие Кальдерона. Писатель, поразившись, показывает им журнал со свежей статьей «Тайны погибших городов» о том, как правительство Ямайки начало многолетнюю программу изучения руин Порт-Ройяла, — история шла своим чередом, и герои, сами того не зная, стали её тихими участниками.

Сквозная нить романа — едва начавшаяся, трогательно неловкая симпатия Ники и Клима: перед расставанием на ночь Ника сама робко целует Клима в щеку, но потом «брат», по их общей легенде, отступает — что было в том мире, то осталось там же. А марксистско-историческая ипостась книги не мешает ей быть чистым приключением: парусники, абордажи, дуэли, работорговля, придворные интриги и фантастический ящик с ручкой на подлокотнике.