О славе интернетной и фоточках эротических

Подарила мне заклятая подруженция Машка на Новый год бомбовой набор. Коробка золотая, с расписными буковками - ровно внутри не бомбы, а самые что ни на есть духи хранцузские.

Я было заругалась, обиделась слегка, Машке волосенки-то начала выдергивать. Потому как я не какой террорист распроклятый, а приличная женщина в самом соку. Но Машка, за причесон переживаючи, быстро мне все разъяснила: дескать, бомбы эти надо в ванну бросать, они там пузырятся, как яблочный сидр, пахнут ароматно и телу приятность наводят. Все известные персоны бомбовыми ваннами балуются, а потом в интернетах еротичные фотки выкладывают.

Тут я, конечно, прощения попросила, волосенки Машке в обратку на скальп присобачила и отдарилась в ответ шерстяными панталонами с термопокрытием, какие Машка еще год назад на Вайлдберриз присмотрела, а купить пожмотилась.

Потом мы, конечно, за Новый год выпили, за дружбу нашу верную, за любовь страстную, разошлись малек и решили бомбы прямо сейчас опробовать.

Машка, значит, в магазин за аксессуарами побежала, а я пошла в инстаграмы ванные фотки смотреть, потому как без фоток никакая ванна бомбической не считается. Изучила тему во всех подробностях, достала из серванта бокал гусь-хрустальный из праздничного сервиза, а для антуража розового распорола подушечку ароматную, что мне от прабабки досталась, и розовые лепестки все вытряхнула.

Тут и Машка вернулась - с полторашкой, семками и бутылкой шампанского. 

Налили мы ванную полнешеньку, я туда уселась голяком, а Машка бомбу бросила.

От она запрыгала, затрещала, ровно настоящая. Мы перепугались, думали: ща как рванет, полетят наши клочки по закоулочкам, - но все обошлось. Бомба та потрещала, как фейерверк, потопла с бульканьем, да и пошла пузыри пускать: тот лавандовый, этот - шоколадный, а другой - вовсе пряность неведомая.

Аромат - волшебный, а уж вместе с полторашкой, какую мы открыли, чтобы нервы поправить после трескотни да прыжков, - и вовсе богический.

Уговорили мы, значит, почти всю полторашку, семками закусили, как приличные, тут и пришла пора фотку снимать.

Машка меня розовыми лепестками посыпала, шампанское открыла, в бокал налила, мне в руку сунула.

- Давай, - говорит, - коленку эдак - эть - и высунь из пены. Ручку протяни, на край ванны положи, будто в утомлении пребываешь от всей этой красивой жизни в бомбах и розах.

Ну я, как сказано, коленкой - эть, ручкой - оть, а Машка уж и камеру навела, да вдруг как закричит:

- Вот же едритская мать! Поверх розовых лепестков семка, собака женского рода, плавает.

И в ванну лезет.

Я подвинулась чуток, чтоб Машке семку поганую, весь интерьер нам испортившую, выловить, а рука возьми и подвернись. А в руке-то бокал гусь-хрустальный, из праздничного сервиза. Хотела я его на пол поставить, но тут Машка сиськами перевесилась и в ванну ко мне чебурахнулась.

Прям по коленке башкой приложилась. Башка у Машки чугуниевая, ей ничего не сделалось, а в коленке такой эть и треск случился, будто там еще одна бомба взорвалась.

Взвыла я нечеловеческим голосом, рванула из ванной, да поскользнулась очень верхней частью ноги, и Машку подсекла так, что она уж целиком ко мне свалилась.

Барахтаемся мы на пару - одна голяком, другая при полном гостевом параде, - все в пене, семках и розовых лепестках, как два терминатора: один с бокалом в поднятой руке, другой - с новеньким телефоном, в кредит взятым.

И тут бутылка шампанская, что на полу стояла, как рванет. А бомба под моей нижней частью как затрещит.

Мы с перепугу из ванны вон и бросились, разом на мокром полу поскользнулись и наземь брякнулись. Что с Машкой дальше было, про то не знаю, а я проползла пару шагов, как Павка Корчагин из квартиры инженера Щукина, а потом от звездочек и искр в глазах сознания лишилась.

Хорошо, Машка, когда из магазина прибежала, так спешила, что дверь позабыла закрыть. На грохот и водопады прибежал мой сосед Валентин Иванович, заслуженный учитель на пенсии. Он нам скорую и вызвал.

Говорит, врачи жестокосердные попались, все ржали, как кони, пока нас в машину грузили. Так и повезли: мокрых, ароматных, в розовых лепестках и семках.

И фотки по дороге делали, ироды. Ну ничего, мы с Машкой как из больницы выйдем, непременно фотки востребуем и в инстаграмах опубликуем.

Валентин Иванович обещал строго проследить, чтобы наше еротичное ню в сеть не попало. И историю эту записал, потому как он не только заслуженный учитель на пенсии, но и член домового союза писателей, а нам с Машкой самим неспродручно: у нее из гипса всего один палец из двадцати торчит, да и тот на левой ноге, а у меня один глаз под повязкой, а второй - под синяком.

Обидно, конечно, что не сложилось в инстаграмах прославиться, но Машка говорит, наш шанс впереди. В коробке еще две ванные бомбы остались.