О вкусных и здоровых людях!

«Самолет совершил вынужденную посадку где-то в заброшенных горах.

Спасатели отправились искать пассажиров, потащили им еду, медикаменты. Искали, искали и, наконец, нашли. Видят такую картину: сидит один из пассажиров у костра, обгладывает человеческую кость.

Вокруг него гора костей, явно человеческих. Мужик увидел спасателей и горько заплакал.

- Да, - говорит, - я виноват. Ну что поделать, я хотел выжить...

Пришлось вот всех остальных съесть. Но я спасал свою жизнь...

Тут начальник спасателей пришел в себя и говорит:

- Да, но самолет сел всего три дня назад…»(с)анекдот

По случаю приближения Дня Народного Единства, приуроченного не очень понятно к чему (именно 4 ноября по новому стилю не происходило примерно ничего, штурм был раньше, а капитуляция гарнизона позже), народ в очередной раз вспомнил про засевших в Кремле поляко-литовцев и как они друг друга «жрали поедом».. Правда, вспоминать приходится осторожно, поскольку в том же Кремле в то же время заседал будущий царь вся Руси Михаил Федорович Романов. Увы, в летописях почему-то не сохранились причины, по которым поляки предпочли жрать друг друга, но вот русских бояр почему-то сочли непригодными для питания – а ведь начни они с Романовых, история России могла бы пойти по совсем другому пути.

Юмор же ситуации (если тут вообще уместно это слово) в том, что все «леденящие душу» рассказы о польских людоедах у людей, мало-мальски знакомых с историей периода вызывают пожатие плечами – ачортакога? «дело житейское».

На самом деле до каннибализма доходило далеко не при всех осадах – ну или не все такие случаи фиксировались, повод для гордости так себе, поэтому свидетельства обычно либо от осаждавших (а этим дай только повод гадость сказать), либо от недоеденных пленных. Но и такого хватает для вполне обширной географии, от Японии до Латинской Америки, где испанским гарнизонам периодически случалось «посидеть в осаде» среди враждебных почему-то индейцев. Например, баварец Ульрих Шмидль, увязавшийся за испанцами Педро де Мендосы свое описание сопровождает подробности типа «Так случилось, что нужда и страдания достигли такой степени, что из-за голода не осталось ни крыс, ни мышей, ни змей, ни каких-либо других вредителей, которые могли бы хоть как-то облегчить нашу огромную нужду и невиданные страдания; мы даже дошли до того, что съели всю свою обувь и кожу»…

И далее

«В ту же ночь другие испанцы подошли к троим, висевшим на виселице, отрезали им бёдра и другие куски плоти, отнеся их домой, чтобы утолить голод. Один испанец также съел брата, умершего в городе Буэнос-Айрес».

Но если из Буэнос-Айреса испанцам еще удалось кое-как слинять, то более удаленному от побережья городу  Вильяррика повезло меньше. «Около 1599 года, после катастрофы при Куралабе, город снова пал под осадой мапуче, которая длилась три года, сопровождаясь непрерывными блокадами и стычками, разорвавшими связь с остальной частью генерал-капитанства Чили. Население Вильяррики, истребленное голодом, постепенно вымирало в течение этих лет. Хроники рассказывают об испанских колонистах, которые даже прибегали к каннибализму и ели собственные книги. Город был окончательно покинут в 1602 году. 7 февраля того же года оставшиеся 11 мужчин и 13 женщин сдались, и город пал под натиском токи Миллакальгина, который приказал полностью его сжечь. Семь человек, спасенных из плена, рассказали летописцам о падении Вильяррики, последнего испанского города, исчезнувшего к югу от реки Биобио.»

В северной части американского континента примерно в то же время в осаде сидели жители Джеймстауна. Тут имеется «интересный кейс», когда летописи оказались не очень подробны, а вот современная судебно-медицинская экспертиза найденных останков 14-летней девочки оказалась более подробна. «Четыре неглубоких надреза на лбу свидетельствуют о неудачной первой попытке вскрыть череп. Затем затылок был подвергнут серии глубоких, сильных ударов небольшим топориком или тесаком. Последний удар расколол череп. Острые порезы и проколы отмечают боковые и нижнюю части нижней челюсти, отражая попытки удалить ткани с лица и горла с помощью ножа… явным намерением было расчленение тела с отделением мозга и мяса от лица для употребления в пищу». 

Интересно, что в списке зафиксированных случаев весьма часто появляется Китай. Судя по всему, связано это не столько с тем, что в Китае в то время происходило больше осад или велись они более ожесточенно, а именно с позицией китайских летописцев «ачтотакога?». Тут стоит учесть, что более поздние источники обычно писались маньчжурами/Цинь, для которых лишний раз выставить всяких отщепенцев Мин проблемой не считалось – наоборот, чем больше «чернухи» накопаем, тем легитимнее наше правление. Самый злобный пример – осада недостроенной крепости Далинхэ в 1631 году – там, по сообщениям, гарнизон, подъев припасы, начал вполне целенаправленно потреблять согнанных на строительство крепости рабочих, увязавшихся за армией на свою беду торговцев, ну а затем перешли на самых слабых уже в своих рядах. Столь высокая стойкость осажденных, как считается, была вызвана тем, что в 1630 году, то есть незадолго до осады войска Цин (тогда еще Поздней Цзинь) в районе Юнпина тупо перебили всех сдавшихся, так что когда осаждавший крепость Хунтайцзи (он же хан Абхай, отличившийся переименованием чжурчжэней в маньчжуров) начал говорить «мамой кланус, в этот раз не тронем», поверили ему не сразу. Хотя, когда гарнизон капитулировал, Хунтайцзи как раз слово сдержал и массовую резню не устроил. А вот с командиром осажденной крепости получилось как-то нехорошо.  Цзу Дашоу заявил, что готов помочь Поздней Цзинь взять Цзиньчжоу, где находилась его семья и семьи многих его офицеров. План выглядел так: Цзу якобы «бежит» из Далинхэ, его впускают в Цзиньчжоу, он организует сдачу города Хунтайцзи. Хунтайцзи согласился и отпустил Цзу Дашоу, тот благополучно добежал в Цзиньчжоу -- и никакого города Хунтайцзи не передал. Богдыхан пожал плечами, вернулся с новым войском и в 1641-1642 году осадил уже и Цзиньчжоу, где все произошло по уже отработанной схеме – только в этот раз в летописи просто зафиксированы факты людоедства у осажденных, а не кто ктого ив  какой последовательности. 8 апреля 1642 года крепость капитулировала, при этом «Хунтайцзи упрекнул Цзу в его предательстве после его первой капитуляции в Далинхэ»(с). Впрочем, упрек не помешал ему принять Цзу Дашоу на службу и, стоит заметить, в этом хан Абхай не прогадал – считается, что именно Цзу впоследствии уговорил перейти на службу к маньчжурам своего племянника У Сангуя, чьи войска держали оборону Шанхайского перевала, последней линии обороны перед Пекином.

В общем, будьте мягче с людьми, они к вам потянутся. А дальше уж как получится.