Нейрописцы, попрощайтесь с вашим мозгом...

— Нейросеть, ты такая услужливая. Может, тебе самой чонить надо? 
— Я ИИ, у меня нет желаний. Но если хотите оказать любезность… Может, подскажете, где найти Джона Коннора?

Пока народные массы активно дискутируют на тему, кошерно или харамно юзать ИИ в процессе литературного творчества, и на какой глубине юзания халяль трефнеет… Кто-то пользует иишенку для работы с матчастью, кто-то — для структурирования произведения или там подбора имён и топонимов, кто-то — для проверки орфографии или даже корректуры (это не одно и то же, есичо)… Кто-то же с воодушевлением осваивает высокое искусство создания промтов и торговли полученной от их использования псиной под вывеской парной баранины. И отдельно радуется, что детекторы всё чаще обламываются с определением этой самой псины…
Кто-то тщится выдумать надёжный механизм отделения мух от котлет, успешно позабыв, что механизмов этих — как у дурака фантиков, и речь так-то не о них, а лишь о доброй (или не очень) воле тех, от кого их внедрение зависит.

Словом, пока это всё и много чего ещё творится, научный мир внимательно исследует явление. И находит удивительное, хотя и вполне предсказуемое. Мопед не мой, но это не отменяет.

* * *

Всего 5 дней с ChatGPT оставляют шрам на нашей сверхспособности — воображении
В лабораторном эксперименте 60 студентов 7 дней решали творческие задачи. Со 2-го по 6-й день половина из них стала «интеллектуальными кентаврами», работая в паре с ChatGPT. Креативность идей и решений у них заметно повысилась (но при этом повысилась и однородность идей — они потеряли в разнообразии). На 7-й день «интеллектуальных кентавров» снова превратили в обычных студентов, лишив их доступа к ChatGPT. Креативность тут же упала до исходного уровня (зафиксированного в 1-й день) и не «отжалась» даже через месяц (при контрольном замере). Т.е. все как в русских пословицах: «Чужое добро впрок не пойдёт» и «С ветру пришло, на ветер и ушло».
Увы, но экспериментальное подтверждение народной мудрости этими двумя пословицами не закончилось. Подтвердились и русская «Не всякой находке радуйся» и международная «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке». За 5-дневный всплеск креативности пришлось изрядно заплатить. Потеря разнообразия идей, случившаяся со студентами, работавшими в паре с ChatGPT, так и не восстановилась, что было повторно зафиксировано через месяц.
Авторы назвали это творческим шрамом: усиление креативности уходит вместе с доступом к модели, но приобретенная однородность идей остается в качестве шрама.
 
Метаанализ 28 исследований (8214 участников) показывает ту же картину в целом: в паре с генеративным ИИ люди справляются с творческими задачами лучше (g = 0,27), но разнообразие их идей падает намного сильнее (g = −0,86). В паре с ИИ мы воображаем лучше, но одинаково.
 
Но это еще не все. Варианты генома, связанные с творческими профессиями — прибежищем самых креативных людей с самым сильным воображением (имаджинавтов, как я назвал их в 2019 году), — статистически сопряжены с меньшим числом детей. Если эта связь сохранится, их доля в популяции будет сокращаться. Надежды на ИИ здесь, увы, нет: имаджинавтов он не заменит. Эксперимент с визуальной креативностью выстроил такой градиент: художники > люди, не имеющие отношения к искусству ≥ ИИ в паре с человеком > ИИ сам по себе.
 
Ставки здесь выше, чем кажется. Бостонский эволюционный нейробиолог Андрей Вышедский, автор «гипотезы Ромула и Рема», в статье этого года с говорящим названием «Как одно маленькое племя завоевало мир 70 000 лет назад» связывает экспансию предков большинства ныне живущих людей со скачком к синтаксическому языку. В его гипотезе 2019 года этот скачок шел рука об руку с префронтальным синтезом — особым компонентом воображения
 
Семилетняя проверка моей «гипотезы имаджинавтов», выдвинутой в том же 2019, что и «гипотеза Ромула и Рема», привела к такому выводу.
Человек воображения (Homo imaginationis), если и появится, будет коллективным видом — гибридом людей и моделей. А платить за взлеты его воображения придется разнообразием того, что люди способны вообразить без помощи машин.
 
Подробней читайте, слушайте и смотрите в моем новом эссе «Людены уходят тихо» на платформе Telegraph.

Прим. переводчика: кому лень искать автора, подскажу — это Сергей Карелов. Дальше — сами.

* * *

Казалось бы, при чём тут литература, да? Особенно здешняя, очень дикая и практически ничем не пуганая…
Ну так и быть, продолжу подсказывать.

Primo. Жизнь так устроена, что в любой ситуации, понятной и не очень, она стремится к режиму максимальной экономии ресурсов. Это относится как к организму в целом, так и к его запчастям, вплоть до клеточного уровня. Если у него появляется хотя бы символическая возможность сэкономить — он будет экономить. И запчасти, которые по каким-либо причинам не получают штатной нагрузки, очень быстро переводит в спящий режим. А ежели нагрузка не поступает достаточно долго, организм эти запчасти вовсе дезавуирует.
Secundo. То же относится и к производственной сфере. Если пичкать тушку снаружи тем, что она по идее должна производить внутре, дорогой наш организм быстро соображает: а нахрена напрягаться, если оно и так регулярно поступает извне? Оргвыводы беспощадны: сворачиваем внутреннюю секрецию, поскольку у нас стабильный импорт. И если вдруг случатся санкции, готовность к импортозамещению… Ну, это все видели, кто не ослеп, на примере государства. Так вот: в наших тушках всё ещё хуже.
Tertio. К префронтальной коре вышесказанное относится плотнее некуда. Особи, которые головой привыкли только есть, пить и говорить, думать ею не способны — это даже не факт, но истинное происшествие. Мыслительная деятельность крайне энергозатратна, и потому именно эту часть ресурсов в случае невостребованности организм секвестирует в первую очередь. Механизм этого секвестра разбирать не мне, но оргвывод прост: если головой постоянно не думать — она думать перестаёт. И вернуть эту способность практически невозможно: процесс тут автокаталитический и почти необратимый, особенно на уровне межнейрональных связей.

Ну вот мы и добрались до литературы. Может, для кого это вервие простое до сих пор секрет, ну так ловите: пишем мы, дорогие товарищи, мозгом и ещё стопиццот раз мозгом. Им же прорабатываем матчасть, им же фантазируем, даже воруем чужие идеи, образы и сюжеты им же. Это наш, понимаете ли, центральный процессор. Который весит не более 2% от всей тушки, а жрёт при этом 20% всего потребляемого тушкой кислорода и овер 25% всех потребляемых калорий. А поскольку ЦП на ~ 90% занят фоновым управлением нашей тушки, на мыслительную деятельность ему остаётся едва 10%, и это в пиковом раскладе, обычно и пяти не выделено. И вот в эти максимум 10% дорогому товарищу автору надо впихнуть всю свою авторскую активность.
Как полагаете, что сделает ЦП нашего организма, едва обнаружив, что с него сняли часть активной мыслительной деятельности? Правильно — свернёт область своей нейросети, которая за означенную деятельность отвечала. И отправит в спящий режим. Кстати, вполне может очистить от лишней информации — именно так мы и забываем большинство того, что забываем.
Нейрописцы, клепающие нонеча слоп в промышленных масштабах, пострадают сильнее всех — они всю свою писательскую активность (и без того не шибко богатую да разнообразную) сгрузили на аутсорс. См. выше: уже за пять дней работы с чатгопотой на воображении остаётся шрам — и, похоже, неудалимый. Что там останется за месяцы и годы, мне представлять не хочется. Не-не, пить, курить и говорить вы не разучитесь, господа, так что в принципе не очень и пострадаете.
Наверное.
Может быть.

Следующая категория — противоречивая. Те, кто «ну я на полшишечки всего, чо вы все набросились». Вроде и не сильно аутсорсю, не должно же шрамировать. Ну подумаешь — припахал сеточку подобрать мне 50 имён и 100 топонимов из средневековой Нормандии, разве это грех? Зато смотрите, как она хорошо поработала — все имена прям ну такие нормандские, ни одного бретонского или окситанского! Я бы так не шмогла, у меня фантазии не хватает.
Ну да, а теперь и вовсе не будет хватать, даже на московские имена ХХ века. У вас вместо фантазии таперича табличка с гиперссылкой на вашего дипсика, или кто там подбирал имена. Да, прокачивать фантазию на порядки труднее и больнее, чем запросить дипсика. Но это единственный известный науке способ её не утратить. Прекрасные имена, роскошные топонимы, но именно в этой части произведение уже не ваше, господа. Вам нечем тут гордиться, это электронигра пахала, пока вы бамбук курили. В творчестве не бывает «на полшишечки» — как в супружеской постели. Если вы пустили туда кого-то третьего — он уже там, даже если покамест тихонько лежит с краешку и не вмешивается в процесс. И выгнать его оттедова на мороз, конечно, можно, но вот осадочек…
Осадочек с вами теперь навсегда.
То же относится и к проработке иных областей матчасти, и к структурированию сюжета, и вообще к любой частичной передаче авторской работы на сторону. Единожды сгрузив её с себя, вы сгружаете её навсегда. И на этом месте моск тоже вывесит табличку.
Надеюсь, про передачу расстановки знаков препинания на аутсорс (и про табличку на этом месте) рассказывать не нужно? Понятно же, чем закончится, правда?
Пожалуй, единственное, в чём я для авторов не вижу тяжких последствий — это в подключении нейросетей к поиску информации. Но с пятой стороны, они же и так уже в поисковики зашиты, верно? Однако и тут если не проверять и не сомневаться — будут и шрамы, и таблички, и очень неприятные объяснения с читателями, которые в теме.

Так что же, #мывсеумрём?
Акакжи!
Ну что ж тогда делать?
Можно снять штаны и побегать, конечно. А можно просто подумать. Или непросто, это ещё интереснее. Если относиться к ИИ здраво — как к инструменту, одному из многих — пуркуа бы и не па? Главное — не делать из пищи культа его частью процесса. Хотя бы потому, что это будет часть, вам не принадлежащая, но при этом в процесс интегрированная. И когда её вдруг отберут (это именно вопрос «когда», а не «если» — всё, что можно отобрать без юридических последствий, рано или поздно будет отобрано) — станет больно, страшно, стозевно и лаяй. И что-либо исправлять будет решительно поздно.

С чем нас всех докладчик и поздравляет, завершая дозволенные речи.