Последний автобус
Автор: Mathilde Dupont
Я бежала, не чувствуя ног, подальше от дома, который больше не был моим. Влетев в последний автобус, я упала на сиденье у окна. Тихие слёзы бессилия и ясности текли сами по себе. Теперь я всё понимала. Слишком поздно.
В кармане зажата в кулак сумма — всё, что я смогла откладывать по мелочи все эти месяцы (и помощь от отца). Деньги, которых хватит от силы на пару месяцев. Я всегда знала, что побег неизбежен, просто надеялась, что дотяну до окончания школы. Не получилось.
Я судорожно перебирала в памяти лица всех, кто мог бы мне помочь. Но кому я нужна? Подругам, которых я из-за своего положения сторонилась? Учителям, которые закрывали глаза на синяки? Нет. Мир, в котором я жила, научил меня полагаться только на себя.
Побег не был спонтанным. Он был отчаянным, вынужденным, но не спонтанным. План всегда был, пусть и схематичный: дождаться момента, собрать деньги, уйти. Но сегодняшняя ночь этот план сожгла.
Ничего не оставалось, кроме как смотреть, как за окном автобуса сменяются огни ночного города, расплывающиеся в струях дождя. Он барабанил по крыше. Стекло запотело, и я машинально протирала его рукавом. Мы ехали и ехали, казалось — целую вечность.
...А начало этому концу положили два года назад.
— Ты дура! Чокнутая и тупая! — орала на меня мать с самого рассвета. — Почему до сих пор завтрак не готов?
Я с тяжелой головой поднялась с кровати. Семь утра. Выходной. Но в этом доме у меня не было прав, даже права на сон.
— Не забывай! Ты нам обязана!
Их поведение было логичным продолжением деградации. Некогда крепкая семья развалилась за два года, с момента смерти отца. Его гибель — тот самый спусковой крючок. Официальная версия — несчастный случай на производстве. Неофициальная, которую все в городе шептались, — заказное убийство. Отец был талантливым инженером и, как позже выяснилось, вёл рискованные разработки не для государства.
Полиция делала вид, что расследует, но их визиты лишь добивали мать. Следователи намекали, что он был замешан в чём-то тёмном, и требовали от неё показаний. Логика их была проста: испугаешь жену — она выдаст какую-нибудь тайну покойного мужа.
Но что она могла знать? Они были идеальной парой, но о работе он говорил общими фразами. Он её берег. И, как оказалось, не зря.
Пока мать запивала горе, я, отрезвев от первого шока, начала анализировать. Его последние слова, странные предостережения, взгляд. Логика подсказывала: если он чего-то боялся, то должен был оставить зацепку. И он её оставил. Для меня.
Тайник я нашла в своей комнате, в двойном дне старой шкатулки. Логично. Он знал, что обыскивать мои вещи никто не станет. Внутри — пачка документов на криптографических алгоритмах и пачка денег. Хранить это было смерти подобно. Документы нужно было уничтожить, но информацию — сохранить.
У меня нет фотографической памяти, но я всегда легко запоминала стихи. И я нашла логичный выход: переписала ключевые формулы, имена и номера счетов в рифмованные строфы. На это ушла неделя. Деньги я не трогала, понимая: это — мой неприкосновенный запас на побег.
Их визит был вопросом времени. Через два дня на пороге стояли те самые «полицейские» — грубые, с холодными глазами. Их логика была железной: сначала мягко допросить вдову, если не сработает — запугать, применить силу. А потом добраться и до меня. Я всё успела уничтожить и спрятать. Они, не найдя ничего, ушли. Но я поняла: они вернутся.
Мать, не выдержав давления, сломалась окончательно. Она нашла «утешение» в лице нового мужчины. Его появление было слишком удобным. Подозрительно удобным. Его подослали те же люди. Он был идеальным инструментом для разрушения: спаивал её, влезал в доверие, выведывал информацию, которую она, возможно, и знала, но не осознавала.
Он быстро стал хозяином в доме. Крики сменились побоями. Я стала пропускать школу — то из-за синяков, то чтобы присмотреть за матерью, у которой начала проявляться белая горячка. Его необходимо было уничтожить последние свидетельства — нас с матерью, — сделав это похожим на бытовуху, на распад семьи.
И в одну из таких ночей мать, в момент редкого просветления, позвала меня.
— Милая, прости... — её голос был слабым, но абсолютно трезвым. — Они его убили за эти чертежи... А теперь и нас найдут. Убегай. Сегодня. Он... этот человек... он не случайно здесь. Он следит.
Я отшатнулась, на лице у меня застыл ужас. Не от её слов, а от их безжалостной логики. Она просто подтвердила мои догадки.
В этот момент в комнату вошел он.
— О чём это вы? — рывком развернул он меня к себе, его пальцы впились в плечо.
— Говорит, что любит тебя больше, чем меня, — я вырвалась, пнув его по голени, и рванула в свою комнату.
Нужно было действовать быстро. Деньги из-под матраса, куртка, телефон. Больше ничего. Я выскочила через черный ход и помчалась к остановке, успев на последний автобус.
Из окна я увидела, как он выбежал из дома, озираясь. Но было поздно. Двери закрылись, автобус тронулся.
Интуиция подсказывала он сейчас позвонит своим. Меня будут искать. Но теперь у меня было преимущество — я знала их следующую цель. И данные, которые они искали, были теперь не на бумаге, а в моей голове, защищённые броней из стихов.