Прощание с октябрём

Вот и ноябрь подступает, и не верится даже. Во всём виноват, конечно, октябрь — здорово покуролесил, чего только не показал. Месяц длинный, но всё же пришла пора уступить своё место следующему брату.

Пусть с каждым днём солнце всё ниже и ниже, а тени — всё длиннее и длиннее, но оно пока ещё дарит тепло: заморозки отступили. Даже скамейки в парке без изморози, как и трава. Которое это по счёту бабье лето? Третье? Но лишь бы в декабре не как у Пушкина: «Снег выпал только в январе на третье в ночь» — что может быть противнее?

Но сейчас ни ветерка. Инверсионные следы от самолётов не рассеиваются моментально, как обыкновенно, а долго держатся на высоте. Они образуют забавные переплетения, крестами исчертив всё небо. И не поймёшь: облака это или самолётный след.

Ночной холод и минувшие утренние заморозки успели изменить город. Листва давно опала; как-то раз проснулся — а город почернел. Вся желтизна на асфальте да на газонах. Да и не желтизна это уже: листья побурели, а те, что остались жёлтыми, показывают своё белое дно, когда их ветер переворачивает или дворник. А как они утром смотрятся, пока солнце не растопило изморозь! Кристальная красота, да и только.

Поздние цветы, прихваченные заморозками, не кажутся поблёкшими, просто цвета у них другие — осенние. Кто-то из жителей высадил под окном, точно рассчитав, когда кому цвести. Но, несмотря на кажущуюся пышность, смотришь на них и понимаешь, что это прощальный привет. И среди поникших деревьев, на засыпанных листвой дорожках, думаешь: хорошо, что сейчас ещё день. Вечером здесь было бы жутковато, прямо-таки как на кладбище. Ну, на какие ещё ассоциации наведёт увядание? Пусть яркое, пусть постепенное, пусть такое вот достойное. Понятно, что весной всё оживёт, но где ещё та весна?

Стылая земля скукожила листья, на тропинках их уже в труху перемололи. Может, и хорошо, что дождей не было, иначе была бы сплошная слякоть, да ещё и с биологической добавкой. Но в тихих местах кусты ещё радуют пожухлой листвой. И только ёлки радостно демонстрируют свой наряд, да редкие сосны. А в парке — туи. Правда, их уже закутывают.

С утра повсюду неуходящая стылость, и даже яркое солнце не особо греет. Хотя, если встать в безветренное место, то можно и позагорать... Правда, раздеваться как-то не тянет. Впрочем, низкое солнце придаёт особый шарм: длинные тени, всё на контрасте. Старые особняки выглядят, будто и не прошло этих десятков, а может, и сотен лет.

Занятно, что в таких местах словно лето задержалось. Ну, лето не лето – прямо ранняя осень: вьюны на заборах, листья на липах и берёзах, пусть и пожелтевшие, но ещё придают пышности кронам. И лиственницы с них пример берут!

А успевшие облететь деревца то ли с завистью, то ли с ненавистью смотрят на устоявших бодрячков, пусть и покрытых бронзой. Не слишком ли рано мы сдались, поторопившись? Впрочем, липам что гордиться? Это не их заслуга, что их высадили здесь, и что в этом году сильных ветров не было. Да с этим теплом как бы по второму разу почки не распустились.

Почему вдруг всё про деревья да деревья? Ну о чём же ещё? Прохожих не видать — самое начало рабочего дня, кругом одни машины. Да и сам-то ведь по делам выбрался: куда-то удобнее пешочком, чем скакать с транспорта на транспорт.

Оказывается, осень без дождей — это не так уж и плохо. Привычной пыли на улицах не видать: коммунальщики, видимо, уже изучив прогнозы, старательно подметают улицы. Везде то и дело по ночам слышен шум коммунальных комбайнов, да и днём они зачастую шумят. Даже на набережной оранжевые букашки шуршат.

Неожиданно город в эту пору красив, хотя и грустен, хотя и печален. Но солнце сглаживает, поднимает настроение. Словно перед предстоящей зимой хочет поддержать тонус, добавить бодрости. И люди снова тянутся на прогулки даже в будни. Да и на даче жизнь не замирает. Впрочем, это мне ведомо только по рассказам друзей и знакомых.

Да и сам вижу: раз почти безветренно, то и на тротуарах чисто — разве что на газонах ровный слой потемневших листьев. Умиротворение и покой. Всё замерло в ожидании прихода холодов, но никто никуда не торопится. Это и по людям видно, не только по природе. Да и зачем торопить то, что неизбежно придёт? Ну а если задержится, то просто получать удовольствие от старых домов, проспектов, бульваров и набережной. Любоваться мелким серебром, тёмным серебром воды.

А не устроить ли небольшой пикничок? Времени у меня до следующего места хватает. Найти укромное местечко, да заодно и перекусить — что-то утром сорвался, аппетита не было. Проблем никаких: впереди высится громада торгового центра: по ступенькам вниз, в супермаркет. Ну что там? Не глядя прохожу мимо пивных рядов — нет, не то настроение, да и работа... Йогурт клубничный, булочки свежей выпечки, да и итальянская нарезка: Милано, Тоскана. Свой ножик, конечно, есть, но не хочу изображать мистера Бина на ланче.

Вот и укромная скамеечка на солнышке. Правда, сыровато: изморозь ещё не отошла — но так есть следующая... Вот здесь уголок совсем сухой. Ладно, пакет из магазина на скамейку — и никакой сырости. Вокруг никого, располагаюсь вольготно. Эх, красота! Ветра нет, солнышко, холод не чувствуется. Впрочем, стоит подуть — и понимаешь, что расстёгиваться сильно-то не нужно. Но, слава богу, одёжка подходящая: городской туризм. Спасибо тому, кто придумал это.

Так, бутылочку йогурта на скамейку, и в карман за ножиком. Само собой, «Викторинокс» всегда при мне. Щелчок — с мягким хрустом булка раскладывается пополам. Несколько ломтиков «Тосканы», несколько «Милано» - прямо Евросоюз какой-то... И смеюсь: надо было сделать бутерброд «1812 год». Как это? А вот так: берёшь французскую булку, режешь пополам, на неё ломтик русской колбасы, хрена, горчички — и накрываешь кусочком бородинского. Вот вам и 1812 год! А что? Можно, конечно, добавить ещё чего-нибудь, но, по-моему, и этого достаточно.

Эх, как же приятен неожиданный пикник! Прохожих никого, а если кто и появится — кому какое дело? Прилично одетый человек сидит и перекусывает. Главное, что не закусывает, хотя это не возбраняется. Но поскольку ещё дела впереди, да и йогурт ничуть не хуже...

Вот один ушёл с булочным хрустом, следом второй... Что-то вроде и наелся. Ладно, третий укладываю в пакетик, а всю упаковку в урну. Порядок есть порядок. И уже с другим настроением иду по набережной. А сколько у меня времени? Ещё изрядно. Да и там у меня срок — после обеда. Так что продолжаю своё путешествие.

В тени речного вокзала даже в полдень веет ледяной стужей. Ну что хотите: кругом плитка, бетон, камень, чугун. Солнце сюда заглядывает разве что ранним утром. Не зря и торговля почти вся прекратилась, за исключением пары наиболее упорных. Сидят, нахохлившись, словно совы, закутанные поднятыми капюшонами. Ну а что делать? Работа она и в октябре — работа.

Всё так же тихо, ни дуновения. Может, поэтому последние листочки на липах и не осыпаются. Вообще ничего не колышется. Кажется только, что холодный воздух поднимается от стылой земли и асфальта, создаёт какое-то движение. Всё замерло, будто в предчувствии снега, но он не спешит прикрыть всё, что люди не успели убрать, понадеявшись на скорый его приход... А нет, октябрь избаловал: то солнце, то туман, а дожди — совсем редко. Не то что совсем без них, но таких, чтобы улицы залило, этой осенью и не припомнить.

Асфальт так вообще мокрый до крайности, можно подумать — дождь прошёл. На набережной плитка обсохла, но всё равно вода уже не освежает, а обжигает холодом, стараясь не отстать от стылого берега. Течение совсем слабое, хотя и не поймёшь с водохранилищами: куда она течёт, вверх или вниз порой.

Да, всё вокруг в ожидании. Но словно говорят: «Ну вот, мы же готовы». Навигацию закрыли, листья собрали, ждём ноябрь — ледостав и снегопад. Зря, что ли, старались?»

Единственное, с чем не поспоришь, так это то, что погода для фотографирования идеальная: воздух прозрачный, ни дымки, ни испарения, ничего. Не то что октябрьские туманы. Особенно резко звучит воронье карканье; только самих хитрых птиц почти не видно.

Никогда бы не подумал, что в городе может быть такая тишина. Сидишь на скамье на самом краю Стрелки, а слышишь и голоса людей на спуске, у склона, и крик редкой чайки на середине Волги, и стук инструментов в затоне, и далёкий гул машин на мосту. А уж дизель одинокого судна раздаётся за пару километров.

Быстро привыкаешь к этой тишине. Когда она чем-то нарушается, сразу чувствуешь раздражение: неужели нельзя помолчать хотя бы здесь и сейчас? Но словно услышав мои похвалы, город перестал притворяться и ожил: крик птиц, рокот механизмов, голоса людей. Что ж, значит, пора домой.

И верно — наступающий вечер прогоняет тебя с берега, мягко намекая, что ещё немного — и тут станет совсем некомфортно. И то, что над нагревшимися чугунными перилами воздух начинает слегка парить, вовсе ничего не значит: они остынут моментально, как только солнце совсем уйдёт. И ты идёшь за уходящим солнцем, поднимаясь по склону, ловя остатки тепла. Но стоит солнцу только закатиться за крыши домов, как на город опускается ледяной холод, как будто он сам — сплошная набережная.

И ты идёшь в городском шуме, который ничуть не отличается от июньского, скажем, или январского. Потому что город есть город. Не спит, ему некогда. Он то восстаёт ото сна, то встряхивается после него, то работает, то провожает всех по домам, то готовится ко сну. А собственно, спать-то ему и некогда, потому, как и ночью дел хватает: шуршат, пофыркивают и гудят подметальные машины, проносятся такси, скорые, полиция.

Как октябрь не обманывает, но воздух уже холодит ноздри, с уходом солнца становится зябко — совсем уже не по-осеннему. Вся эта уходящая пестрота напитывается сумерками, словно вбирает их в себя, и изящные на солнце обнажённые ветки теперь обретают гнетущую угрюмость.

Но пока всего лишь медленно подступающий вечерний полусумрак. Небо окрашено со всех сторон голубовато-розово-белёсо, словно показывает свой патриотизм. Мелькание светофоров и рекламы становится ярче, встряхнувшись от дневной дремоты, но ещё не зажглись огни уличных фонарей. Впрочем, там теней прибавится, и кто его знает, какая жуткость причудится в переплетении темнеющих веток и становящихся однотонными листьев. Лучше не фантазировать. Тем более есть куда идти.

Что будет завтра? Может быть, такая же погода, может быть, другая. Только тебе будет уже не до прогулок. Поэтому принимай последнее осеннее тепло и безмятежность. В снег да в дождь так не посидишь, не походишь. Да и настроения на дальние вылазки уже не будет.

И всё же спасибо тебе, октябрь, за такой праздник. Пусть и невольный, пусть ты и не хотел этого. Но с соседством приходится считаться не только людям, но и погоде. А что ты ноябрю передашь? Но к чему гадать, завтра увидим!