СССР: что пошло не так, часть 1

Я тут одолел  большую книгу по истории СССР. 

Книга довольно свежая,  вышла весной прошлого года,  автор — экономист Алексей Сафронов,  называется «Большая советская экономика». 

Каждая глава книги описывает определенный исторический срез в экономике СССР,  от 1917 года,  эпохи военного коммунизма до перестройки. 

Книга очень честная — автор не поет дифирамбы Союзу, честно говорит о глубинных, системных проблемах страны, но и не поливает грязью СССР, честно рассказывая о реальных победах.

 Мне самому левые взгляды симпатичны и близки,  не испытываю никакой любви к капитализму,  однако,  терпеть не могу совкодрочеров и сталинистов,  оправдывающих ошибки коммунистической партии и репрессии Сталина. 

Больше всего не согласен с любимой песенкой совкодрочеров о том,  что в СССР был рай,  но пришел меченый змий и все испортил. 

В книге Сафронова очень хорошо показано,  что раем эта страна не была с самых первых месяцев революции,  и до самых последних дней. 

Интересно то,  что большевики,  уже спустя 2 месяца после революции были вынуждены начать корректировать свои цели. 

Ленин представлял социализм,  как систему небольших коммун (а вовсе не бесплатные квартиры и образование,  как любят говорить фанатики СССР). 

Идея коммун сама по себе крута,  но реализовать ее большевики не смогли,  и на это были веские причины.  Процитирую Сафронова:

«Общество, по замыслу большевиков, должно было представлять собой сеть производственно-потребительских коммун размером примерно с городской квартал каждая, способных производить большинство видов необходимой их членам продукции самостоятельно. Внутри коммуны ее продукция не продавалась, а распределялась, что ограничивало сферу рыночного обмена отношениями между коммунами. Правление центральных хозяйственных органов избиралось бы местными совнархозами (экономическими отделами местных советов), а сами центральные хозяйственные органы лишь гармонизировали бы хозяйственную деятельность коммун. Поскольку большинство предметов должно было производиться и потребляться на месте, централизованному планированию оставалось иметь дело только с ограниченным числом объектов, что казалось как будто бы несложной задачей.

Первые же месяцы новой власти показали, что в существующих условиях переход к описанной системе был невозможен. Надежды на легкий переход к социализму базировались на вере в «сознательных рабочих», которых фабричное производство научило одновременно решительности, коллективизму, умению действовать сообща и жажде справедливости. Война, голод, контрреволюция, интервенция и сепаратизм окраин объективно снизили договороспособность российского общества, а сохранявшие «сознательность» рабочие терялись среди тех, кто свободу понимал в том смысле, что «государство теперь наше — значит, мы ему ничего не должны».

Очевиден парадокс: для «безболезненного» строительства социализма нужны высокоорганизованные структуры гражданского общества (неэксплуататорской части общества) и развитого местного самоуправления, но сама возможность захвата власти открывается только в результате масштабного кризиса с коллапсом прежнего государства, под тяжестью которого эти структуры распадаются и деградируют. Переход от идеи единого кооператива трудящихся к продотрядам, которые просто отбирают хлеб, так как не могут предложить ничего взамен, занял всего два месяца. Выяснилось, что для спасения революции приходится принимать срочные временные меры, которые скорее отдаляют экономическую систему от первоначального замысла, а позднее эти временные меры, как правило, становятся постоянными.»

Позже сам Ленин признает,  что социализм построить не получилось,  поэтому,  переходим к НЭПу,  а еще позже, Сталин отменит НЭП,  объявит,  что социализм — это централизованная экономика с жестким контролем,  и скажет,  что вцелом,  социализм построить удалось. 

Спасибо товарищу Сталину,  что тут скажешь.