О научном

… и чертова анатомия.

Вскрытие было произведено безупречно, аккуратно и чисто. Ланцет в ее руках двигался холодно, расчетливо, мягко, как опытный учитель танцев, отделяя кожу от подкожного жира и мышечных волокон. Пила уверенно грызла грудину, разделяя грудную клетку на идеально правильные половинки. Крючки ловко цеплялись за брыжейку, позволяя извлекать наружу немного ссохшиеся петли кишечника и рыхлые мешочки легких. Она работала спокойно и сосредоточенно, да и тело было свежим, не та разваливающаяся в руках дрянь, что обыкновенно притаскивают с улиц для студентов университетские служки. 

В прошлом месяце Карцинома вскрывала одно такое. Внешне оно выглядело вполне пристойно, падальщики-фунги успели объесть разве что уши и нос, но внутри… Сердце оказалось украшено стальными кружевами, в мочевом пузыре булькала серная кислота, а в тазу обнаружилась целая гроздь сросшихся глаз. Видно, этот несчастный успел насолить адским владыкам, прежде чем оказался на препарационном столе в анатомическом театре! Карцинома запаниковала, начала тыкать ланцетом черт знает как, так что Железная Дева в итоге поставила ей низшую оценку.

Это тело было хорошим. Она знала это, потому что сама купила его у флейшхандлеров, торговцев плотью, за двадцать пять талеров. Упругая розовая кожа, белоснежные кости, превосходный кишечник… Она работала с ним с таким почтением, словно это был ее любимый дядюшка, рассчитывая на отметку «образцово» и, черт возьми, имела все шансы ее заслужить. 

Железная Дева пристально наблюдала за ее работой. Тяжелый саркофаг, служивший ей и каретой и опочивальней и доспехом, служки поставили на специальное возвышение в анатомическом театре. Тяжелые дверцы, усеянные изнутри гранеными шипами, были немного приоткрыты, чтобы она могла видеть происходящее на препарационном столе. Немного, но не чрезмерно. Тело, раздавленное и пробитое шипами еще двести лет тому назад, было укреплено чарами в достаточной степени, чтобы худо-бедно служить сосудом для души, но недостаточно прочным, чтобы пережить выход из своего стального доспеха. Если бы кому-то вздумалось распахнуть дверцы саркофага на сколько это возможно, Железная Дева, скорее всего, вытекла бы из него, точно улитка из разбитой раковины. 

Поднимая украдкой взгляд от мертвеца, она видела ее глаза — сухие желтые катышки лежащие в футляре из раздавленного черепа. И пусть прочесть их выражение не представлялось возможным, она знала, что делает все правильно. 

Проблемы начались, когда она дошла до матки. Ланцет уверенно погрузился в тело, делая трапециевидный разрез — идеально ровно, точно по учебным пособиям — но вместо того, чтобы нащупать привычную полость, наткнулся на что-то плотное, не обозначенное в медицинских атласах. Словно каштановую кожуру или… Стиснув зубы под взглядом Железной Девы, она отложила скальпель и взяла тяжелый секционный нож, которым обыкновенно производились ампутации. Окостеневание матки? Возможно ли это? Впрочем, вполне возможно — расчетливо брошенное проклятье или какой-нибудь алхимический яд… Впрочем, говорят, многие девки из публичных домов сами охотно идут на это – костяная клетка на месте матки стискивает те жалкие живые комки, которые их тела пытаются вырастить внутри себя, и давит их в своих объятьях…

Она нажала на нож посильнее — и матка раскололась, как орех. Но обнажила не сморщенный комок плоти с костяными вкраплениями, а чертов крохотный домик. Он походил на небольшой, но уютно обустроенный муравейник — маленькие спаленки с кроватками из хрящей и бархатными одеялками из слизистой ткани, крохотная кухонька, миниатюрные кладовочки и чуланчики… Внутри него сновали существа, которые сперва показались ей похожими на раздувшихся багровых жучков. У них были выпученные дельфиноподобные головы, скрюченные тельца с маленькими лапками, крохотные черные глазки. На некоторых из них были платьица из и ленточки из высохших лоскутков плаценты ленточки из пуповинных волокон. Зародыши. Целая прорва пятинедельных зародышей, радостно вилявших хвостиками. 

— Мама! Мама! — загомонили они наперебой, мечась по своему разворошенному домику, — Мама пришла! 

Она впала в бешенство. Не то, холодное и отстраненное, позволявшее ей выходить победительницей из ночных драк в дортуарии, в которых сучки сплетаются так жарко, как не сплетаются даже в койке. Другое, наполняющее тело раскаленным свинцом и едкой желчью. Она набросилась на этих уродцев с секционным ножом, давя, точно насекомых, вспарывала их крошечные тельца, рвала… Когда она закончила, вся нижняя часть тела на препарационном столе представляла собой большую чавкающую рану. Вместо аккуратных разрезов пролегли уродливые рубцы, многие внутренности были безжалостно перемешаны. Картина вскрытия была непоправимо испорчена — как пейзаж, на который походя плеснули красками. Она с ужасом подняла глаза на Железную Деву.

Раздавленная грудь не способна была породить громких звуков, голос Железной Девы ненамного отличался от тихого скрипа петель ее стального саркофага. Но она отчетливо разобрала каждое слово.

— Ярость — плохое подспорье в любом ремесле, юная фройляйн. Даже в ремесле ведьмы. Если вы не в силах совладать со своей, уверяю вас, она причинит вам в жизни многие беспокойства и хлопоты. И неважно, насколько вы мните себя одаренной и как толст кошель ваших родителей. Я ставлю вам отметку «посредственно».

Тридцать тысяч символов за один день - мне уже давно не приходилось столько писать. Уже и забыл это ощущение злого вдохновения. Кажется, мне потребуется новая клавиатура... И еще много крепкого чая с лимоном.

Что ж, "Барби" на финишной прямой. Рвется и грызет - меня самого в первую очередь. Слова звенят, образы корчатся, финал издевательски машет хвостом перед глазами...

Потом начнется самое тяжелое. Подчистка этих самых хвостов, а хвостов у "Барби" много, они рассыпаны по всем девяти частям и иногда довольно коварны. Невинно машущий хвостик в первой части может отозваться разрушением нарративного пласта четвертой, а хвост из восьмой части - в первой. Придется заново вычитывать, сопоставлять факты, даты и имена, на скаку махать саблей, подчищая оговорки и отдельные слова. Меня ждет свой маленький ад, но после "Барби", кажется, я уже и в аду - свой человек...

Если вдруг найдутся желающие помочь в этом деле - вычитать, найти сюжетные нестыковки, оговорки, логические ошибки - стукните в личку, пожалуйста, помощь такого рода необычайно важна. Думаю, на следующей неделе уже можно будет начать бета-тест.