Про финал и про счастливый финал

Каждый смотрит со своей колокольни.
Я думаю, что писать, не зная, чем всё закончится, — это путь к ущелью. На его дне полно несдержанных обещаний о последней книге цикла и тому подобного. И всё это перегнило и истекает ядовитым мутагеном.
Наверняка есть люди с другим опытом, но мой личный такой.
 
Теперь я всегда знаю финал. Ведь ради него всё начинается.
Случаи, когда всё случилось не так, по пальцам пересчитать, и все они придутся на далёкие годы, когда я умела писать маленькие рассказы (теперь умею либо крошечные, либо размаханные по самое не могу, а чтоб маленькие — редко выходит). Я писала их, пока они просто не кончались чем-нибудь. И думала, что так и надо.
С тех пор утекло много разноцветной воды.
Теперь я ещё прежде, чем начну набрасывать план, знаю начало и конец. Иногда — только конец.
Середина подвижна, детали финала могут мутировать вслед за ней, но не его суть. Я знаю, какую историю рассказываю, а это всегда определяется финалом. И пока нет финала, нет истории.
(Хотя бывали случаи, когда я меняла мнение о том, какая именно это история. Конечно, следом метаморфировал и финал.)
Незаконченные истории меня не интересуют ни как слушательницу, ни как рассказчицу.
 
Иногда я знаю только финал.
Иногда он написал задолго до того, как появится даже начало. Про середину и говорить не приходится.
Финальный монолог «Голоса» про смыкание прошлого и будущего я написала ещё до того, как узнала, что это про смыкание прошлого и будущего.
Финальное откровение «Обителей» из Яви и Туманов было готово так заранее, что я не могла дождаться, когда же пущу его в ход («Уже скоро, скоро… ух!»). А потом как раз передумала.
Финал «Нет следа» (ну, почти финал, сутеобразующую его часть) я написала за много лет до всего остального. Когда-то в нём даже было очень плохое стихотворение, написанное ещё голубой (да, не синей) ручкой в тетрадке с голубыми линиями клеточек (я люблю рыскать в канцелярских отделах/разделах, а вы?). От кошмарного стихотворения я избавилась, а прочее осталось.
Может показаться, что финал там очень неожиданный. Но нет. С истока и до исхода всё происходящее связано с ним.
Я с самого начала знала, что рассказываю и к чему всё идёт. Это герои не знали, какую участь я им даровала.

И если уже зашла речь про финал: в моих история всегда ХЭ. Ну ладно, есть несколько рассказов, где нет.
В остальных же так: даже когда финал счастливым не выглядит, он просто таким… не выглядит. Всё равно закончилось намного, намного лучше, чем могло.

Я помню тот романный семинар, куда я привезла «Алого инквизитора» из когда-нибудь-я-напишу-на-самом-деле-уже-относительно-скоро ещё одной части историй про адаптации (но это никому знать было не обязательно).
«Алый инквизитор» — жирная глава оттуда, чуть ли не предпоследняя по текущему предплану. Алан Кайсанбекович Кубатиев сообщил мне, что прочёл дважды, а то совсем ничего не понятно же. Но ему понравилось.
Потом вся группа во главе с ведущим говорила «мрачно», «мрачно», «печальный конец», «тёмное воображение», а я сидела тихо, как мышь, и думала: да у меня там вообще хэппи-энд!
 Ну хорошо, его там было тяжело разглядеть. Но он там есть. Светлый финал. Максимально возможно светлый в заданных обстоятельствах.
 А иногда я и вовсе пишу такие сладкие сопли, хе-хе. И обязательно про любовь.

(А потом я попыталась отыскать подтверждение последней фразе, но из опубликованного нашла только «Сердце Ёксамдона». )

Короче... это всегда хэппи-энд.