Зимний виноград

На дворе летний снег? Старки правы - зима близко, Стена недалеко, поднимаются холодные ветры. Если до третьего этажа сталинки тянутся плети с гроздьями, а рядом свежевыпавшее белое на жëлтом, так это ноябрь Безымянки, хотя ноябрь и так почти зима, все знают.

Помню вон те разваливающиеся кирпичи почти целым ограждением красной сталинки, а оно точно видело меня в пору, когда едва-едва привык не стричься наголо. Золото тех давних лет мешалось с пылью от раствора, едва-едва держащего оштукатуренные кирпичные столбики, когда-то державшие кованые пики и кругляши-завитки заборов с воротами, пропавше-померших с началом девяностых. Чермет всегда можно сдать, народное добро не своё, кварталы даже сейчас ещё заводские, а заводские никогда государственное упереть не брезговали. 

Снег валил два дня назад, как обычно неожиданно, создав пробки на подъёмах, пробки на поворотах, пробки на шинках. День жестянщика случился неплохим, гайцы знай успевали мотаться туда-сюда-обратно и ни разу никому не приятно. Снег таял весь следующий день, превратив Заводское с Безымянкой в топь, болото, жижу, чмо под подошвами с покрышками, едва не пожравшую последыши недавней золотой осени да крох бабьего лета Поволжья. 

Снег повалил люто, ветер добавил своё, у стадиона «Заря» вальнуло мокро-отяжелевший ломкий вяз-карагач, древо шмякнулось на ЛЭП, электричество жахнуло вбок, влево, вправо, во все стороны и даже вверх, устроив фейерверк, инфернально зелено-бирюзовое северное сияние на пару секунд и лишив половину Советского района света и воды, где до полуночи, где до утра, а где, такое точно есть, до сих пор. 

Снег летел жадно, хлёстко, разогнав по домам даже всегда не находящих себе места подростков, накрыл всё вокруг плотным ковром, разом превратив заоконный пейзаж в открытку на Новый Год, продержавшуюся до утра и вместе со снегом скинувшую почти всю последнюю листву. Хуже всего снова пришлось карагачам, так и зеленеющим острозубыми листьями, в следующие пару снегопадов эта листва наломает немало веток и крыш машин под ними. 

Снег сошёл, оставив жирно-липко-серую грязь, густо засыпанную золотом тополей, лип и старых крепких канадских клёнов, молодые облетели с первым днём ноября, не сумев продержаться дальше. Охряное умирающее богатство смотрит на пешеходов прощальными мазками позднего Левитана, прощаясь до весны и заставляя порой оглядываться даже пенсионерок-помоешниц, таскающихся с сумками в поисках жестяных банок. 

Снег едва не выгнал с развала-блошки Птички старьёвщиков с барахольной братией, но природа справилась, жадность помогла, а как всегда набегающие по выходным трудолюбиво-незаменимые понаехавшие Умиджоны с Гюльчатаями закрепили необходимость раскладывать товар как выйдет и где придётся. 

Снег ляжет не сразу, снег любят все эти торгаши, осенняя хмарь со слякотью им мешает, заставляет тащить меньше найденного тут да там, ведь советские раскладушки либо померли на дачах, либо сами стали винтажем на продажу, а хорошие складные кровати из Киталии покупать жалко, приходится раскладывать разрезанные картонные ящики из-под бананов с хурмой, а те мокнут, вид не товарный, покупатели недовольны.

Снег поможет им чуть позже, ещё больше поможет морозец, вместе с ногами жаждущих подержанных вещичек с обувкой сбиваемый в наст, держащийся кое-где до настоящей оттепели. 

Снег ещё осенью не делает Безымянку симпатичнее, чем она есть, но снег ещё осенью придаёт ей хотя бы немного уюта. Летом, в жар со зноем, придёшь домой да перестанешь кипеть, сам себе, точно Большой Папочка доктору Шульцу посоветовав выпить прохладненького, весной домой тянет мало, зимой бывает разно, но если замерзнуть, то останется только хотеть быстрее согреться, а вот осенью… Осень, в морось, в ветер, в падающую листву, в дождь по окну и чавк-чавк под ногами так и тянет быстрее вернуться, поставить чайник, налить горячего и, глядя за окно, порадоваться теплу. 

А виноград со снегом? Он не помрёт, он уже пятилетку на глазах дотягивается до третьего-четвёртого этажа, начав с мая и пропадая только с настоящими холодами. Городской зимний виноград, вот ведь.