Гусь
Автор: Дмитрий МанасыповЗемля летит во все стороны. Пули тыкаются в бруствер, раскидывают твердые комья и сухую траву. Два КамАЗа чадят, жирно и густо, кто-то воет за дымом, пробиваясь даже через стрельбу.
- Выстрел!
СПГ грохочет, плюется огнем, толкает гранату. В ответ очереди, из пулемета, точные и бьющие по расчету.
- Выстрел!
Это въедается в мозг, раз за разом повторяемое на учебных стрельбах. Оно здесь на хрен не нужно, а орешь, типа берегись, штаны на жопе расплавятся, под струю сзади попадешь… вот и орешь.
Пуля визжит металлом, брызгает искрами, влетает куда-то в гранатомет. Палыч испуганно косится на готовую, граната и пороховой заряд, скрутку в руках. Совершенно спокойно наклоняясь, смотрит в ствол через открытое сопло. Шмыгает носом, наплевав на грохот и свист вокруг. Грохочет взвод с позиций, грохочут десантники с колонны, грохочут из кустов и со стороны бывшего лагеря отдыха. Воняет горящей резиной, брезентом и немного мясом, порох не режет нос, порохом просто дышишь. А Палыч смотрит в ствол. Поднимает глаза на Гуся и мотает головой: отстрелялись.
- Палыч!
Мина орет с зенитки. Зенитка молчит, глядя стволами в голубое и чистое весеннее небо.
- Палыч!
Свист, визг и грохот. Под колесом ворочающегося грузовика хлопает граната из подствольника, разлетается белым дымом, тут же сносимым ветром. Кричит кто-то из десантуры, хватается руками за зеленое, становящееся красным.
Палыч с Миной ворочают стальную раскоряченную хреновину, молчащую с самого начала обстрела колонны. Где второй зенитчик – Мина не знает. Все равно.
Грохот все гуще и злее. Зелено-красное просто лежит тут и там, немного, но уже просто лежит, раскинув руки-ноги, свернувшись в клубок или вообще, как мусор, кучей. РПГ, отстреляв свое, молчат, за них говорят пулеметы. Бьют точно, не поднять голов взводу, режут воздух, тенты и мясо. Десантура, прижатая к горящим машинам, отползает как может, крабами тянется к обочине, к пыльно-серым кустам, к желто-серым валунам, куда-нибудь дальше.
Гусь прыгает с бруствера на бруствер, закрывает Палыча, палит как может с рук. Орет чего-то непонятное и такое ясное. Гусю увольняться через полторы недели, Гусак жутко устал и хочет домой. У него четырнадцать, почти подряд, месяцев выездов, раздерганные нервы и голубая найковская футболка под не нашей разгрузкой. Со спины Гусь не спорол зелено-бело-красный флаг, а еще он черный и сухо-поджарый. Ему полторы недели до дома, даже штаны натовские, а он палит с рук и не скрывается.
Грохот не утихает. Ракеты взлетают одна за другой, где-то по дороге, перекрывая даже грохот, воют и свистят бэшки, лязгающие гусеницами и рвущиеся сюда. Десантура, прижатая к грузовикам, матерится, орет и палит уже во все стороны. Палыч с Миной, матерясь хуже десантуры, ворочают зенитку, разворачивают стволы, втягивая головы в плечи и слушая свист вокруг. Гусь скачет по брустверу, расстреливая последний магазин. Взвод расползается, добираясь до старых ячеек, не соединенных ходами с основным кольцом траншей. Пулеметы не затыкаются, стучат и звенят крошкой по каскам, бревнам, чавкают песком мешков. Бэшки воют уже ближе, зелено-красное десантура оттаскивает, как может, брызгая в серую пыль дороги уже свежим алым.
Зенитка должна воевать с авиацией. Крупнокалиберных пулеметов у нас отродясь не водилось, ЗУ-шки работали за них. ОФЗ и БЗТ, осколочно-фугасно-зажигательные и бронебойно-зажигательно-трассирующие, два снаряда через один, в двух коробках на ушах-крыльях двух стволов в двадцать три миллиметра, утыкающихся после сорока секунд, если никто не сгребет звенья, соединяющие остроносых убийственных пчел и разлетающиеся после стрельбы во все стороны. Сорок секунд, не больше.
Сорок секунд.
Зенитка чуть прогибается, когда они падают в сиденья. Ногу на педаль, руки на винты, разворачиваем, педаль в пол. Зенитка открыта со всех сторон, наплевать, зелено-красного все больше, пулеметы держат взвод.
Рокот, полосы огня протыкают воздух, кусты, остатки домиков лагеря и чужое мясо. Сорок секунд, если смогут дотянуться пулеметчики или если у них остались гранаты к РПГ. За сорок секунд можно сделать все, что хочешь и что нужно. Зелено-красное и алое на сером.
Два короба улетают в затыкающийся грохот с той стороны, протыкают раскаленным металлом свинцовых спиц все, куда дотянутся. Бэшки воют на повороте, грохочут своими, почти родными, ПКТ, стегают плетьми огрызающихся и уходящих к реке. Десантура тянет зело-красно-грязное, кричит, матерится.
Гусь сидит в чьей-то ячейке и курит. Он чуть не допрыгался. Голубая майка, натовские штаны, чужая разгрузка и короткий ежик черных волос. Свои же и грохнули по нему в три ствола, еле успел скатиться вниз. Гусь курит и скалится.
- До дома полторы недели, ё-маё…