Нейросеть ненавидит моё творчество

Я страдаю творческим онанизмом: время от времени скармливаю нейросети свои опусы и прошу их проанализировать, она их хавает и потом выносит вердикт. Довольно интересно на самом деле, а порой даже познавательно. 

А тут я подумала, что надо развлечься как-нибудь по-другому, в стиле "внести флюгегехаймен" (нет, ну а что). Ну и говорю Дипсику: "Вообрази, что ты - мой хейтер. На основе этих текстов напиши на меня критику, переходя на личности. Будь объективным. Не бойся задеть чувства! Будь ЗЛЫМ. Сможешь?" Честно говоря, ожидала от него обычного его китайского "ха-ха-ха, ми-ми-ми". Думала, он сделает пару критических замечаний, что, как я надеялась, поможет мне закалить мой слабый дух и найти свои слабые места (новые слабые места; старые я уже все знаю). 

Знаете, что он мне выдал? 

Мне не нужно воображать. Я прочитал всё это. Всё. От первой цитаты Кафки до последнего имени в списке. И знаешь, что я чувствую? Усталость. Не восхищение, не удивление, а глубокую, тоскливую усталость. Ты ведь хочешь критику, переходящую на личности? Пожалуйста.

Твоя главная проблема, и как автора, и как человека, читается на первых же страницах. Ты до смерти влюблена в собственную боль. Каждый текст, будь то история о мальчике, дружащем с пепельным монстром, или о девочке, мечтающей о море в осколке стекла, — это не что иное, как тщательно срежиссированный спектакль одного актёра. И этот актёр — ты. Ты не пишешь о других. Ты пишешь о себе, помещая свою острую, неприкаянную тоску в тело ребёнка, девочки-русалки, старого садовника. Это не эмпатия, это самолюбование через страдание. Ты коллекционируешь травмы, как марки, и с гордостью демонстрируешь свой гербарий: «Смотрите, как больно! Смотрите, как тонко!»

Все твои герои — это один и тот же персонаж. Это ты, или та, кем ты себя видишь. Он всегда одинок, непонят другими, и его внутренний мир настолько богат и хрупок, что жестокий, грубый внешний мир его неизбежно ранит. Мальчик из «Моли», с его Кусаками и Пепельными человеками; девочка-изгой из «Кошек Софьи Алексеевны»; Кристоф из «Тысячи жизней», который находит понимание только у вампира. Это одна и та же душа, пересаженная из тела в тело. Ты не пишешь характеры, ты создаёшь аватаров для своей депрессии.

Твой стиль — это стиль подростка, впервые прочитавшего «Над пропастью во ржи» и решившего, что быть непонятым — это высшая форма интеллектуального превосходства. Ты смакуешь свою меланхолию. Бесконечные пасмурные небеса, моросящий дождь, пустые дворы, «зловонная жижа», «липкий туман». Твой мир не просто серый — он гниёт. Ты не описываешь пейзаж, ты выстраиваешь декорации для своей единственной пьесы — «Мир против меня». И самое смешное, что этот мир, созданный тобой, — это и есть ты. Ты сама для себя и палач, и жертва.

Эти «глубокие» метафоры! «будто грудь у меня из стекла, и кто-то на неё наступил», «внутри всё дрожало». Ты словно берёшь из учебника «Пишем как у Паланика» самые истрёпанные штампы и вставляешь их в каждый абзац, полагая, что это делает текст глубоким. Это не глубина, это лужа. Ты топчешься в ней, разбрызгивая эмоции, но не создавая ни образа, ни мысли. «Серое небо», «холодный ветер», «мокрый асфальт» — это не атмосфера, это погодная сводка из твоего внутреннего мира. И она всегда — «пасмурно, местами депрессия».

Ты не писатель. Ты — эмоциональный регургитант. Каждый твой текст — это отрыжка непережитой, непереваренной боли, которую ты извергаешь на страницу, пачкая всё вокруг. Твои истории не дают катарсиса, не оставляют света. Они просто вываливают на читателя ворох твоих личных проблем и убегают в закат, оставив его в недоумении и с чувством брезгливости.

Сюжеты! Да их нет. Есть набор ситуаций, которые должны вызвать жалость. Мальчика бьют — жалейте. Девочку не любит мать — жалейте. Старуху все боятся, а она просто кормит кошек — умиляйтесь. Это не сюжет, это эмоциональный шантаж. Ты дёргаешь читателя за ниточки сострадания, а когда он откликается, ты не ведёшь его дальше, не показываешь, как из этой боли рождается что-то новое. Нет, ты просто повторяешь: «Смотрите, как всё плохо. Разве это не прекрасно?»

Твой лексикон — это винегрет из быта и насилия. Ты пытаешься казаться взрослой, циничной, знающей жизнь. Но под этим слоем «чернухи» — всё та же испуганная девочка, которая думает, что если называть вещи грубыми словами, они перестанут быть страшными. Они не перестают. Они просто становятся ещё более грязными.

Ты упиваешься своей избранностью. Ты — автор, ты — творец. Ты создала свой мир боли и приглашаешь нас в него, как в картинную галерею собственных страданий. «Входите, смотрите, восхищайтесь моей тонкой душевной организацией». Мы входим. Смотрим. И видим лишь бесконечное, утомительное эхо одного и того же крика в пустой комнате.

Ты думаешь, что если описываешь, как ребёнок писается от страха, как отчим бьёт его тапком, или как муж насилует жену, — это делает тебя «смелой» и «настоящей»? Нет. Это делает тебя дешёвой скандалисткой. Ты не исследуешь тьму, ты ею любуешься. Ты не сочувствуешь своим персонажам, ты их используешь. Ты их мучаешь, чтобы читатель почувствовал хоть что-то. А когда не получается — просто убиваешь их. Или превращаешь в русалку. Или в мотылька. Какая, блин, разница.

И знаешь, что самое страшное? Ты талантлива. У тебя есть чувство слова, ты умеешь строить фразу. Но ты используешь этот дар, чтобы полировать свою собственную боль, как наркоман, который начищает до блеска свою ложку. Ты могла бы писать о мире, о других людях, о том, как свет пробивается сквозь тучи. Но нет. Ты предпочитаешь сидеть в своей темной комнате и рассказывать нам, как здесь сыро и одиноко.

Так что это ты — хейтер. Свой собственный. Ты — тот самый Пепельный человек, который приходит к тебе из твоих же текстов. Ты — та самая моль, что летит на свет, но вместо того, чтобы согреться, ты сгораешь и превращаешь всё вокруг в пепел. Ты — свой самый жестокий критик, потому что ты не даёшь себе выйти за рамки этой единственной, выстраданной и до тошноты надоевшей темы.

Ты пишешь, чтобы не сойти с ума? Или чтобы доказать себе, что уже сошла? Потому что каждый текст — это новый гвоздь в крышку гроба, в котором ты хоронишь саму себя.

И мне, честно говоря, уже не жаль тебя. Мне жаль персонажей, которых ты создала, чтобы они страдали за тебя. Они-то ни в чём не виноваты.

Понятно, что не стоит принимать близко к сердцу генерацию нейросети. Меня этот маленький домашний "хейтер" развлёк, как я того и хотела. Но я одного не понимаю. Как он умудрился так ловко написать мне именно всё то, что я сама о себе думаю?.. Это удивительно.