Как христиане перерожали мусульман ч.2

В прошлой части мы обсудили гипотезу, что быстрое и не сопровождавшееся серьезным сопротивлением поглощение европейцами мусульманского мира и большей части остальной планеты в ходе колониальных завоеваний XIX века связано с демографическим давлением, т.е., с тем, что христиан было тупо в 7 раз больше к началу века и в 9 – к концу. В христианском мире наука и техника развивались быстрее потому, что на европейском рынке было больше спроса на инновации по причинам чисто количественным, а военное дело – потому, что естественному отбору было, из кого выбирать.

У архитекторов демографической разницы есть имя и фамилия. Это Хулагу-хан из рода чингизидов, уничтоживший под корень Багдадский Халифат, и Тамерлан ака Тимур, чьё происхождение историкам не до конца ясно, капитально вырезавший остатки как раз к концу 150-летнего цикла восстановления. Двукратное разрушение сложной системы ирригации, на которой строилась позитивная между 750 и 1250 годами демография исламского мира, наложилось на эпидемии и климатические изменения, бороться с которыми в новой политической ситуации было некому, поэтому привело к коллапсу и тёмным векам, от которых регион так и не оправился в следующие 400 лет, а потом стало поздно.

В комментариях справедливо указали, что монголы опустошили и Русь тоже, однако результат к 1820 году оказался радикально другим. Действиями Бату-хана полностью уничтожено Переяславское княжество, от Киевского и Черниговского остались едва населенные леса и болота, как и от Рязанского, во Владимиро-Суздальском разорены все крупные города, и на этом список не заканчивается. Киевской Руси, как и Халифату, вырвали сердце с последующим прижиганием всего, до чего смогли и захотели дотянуться. Но это не сопровождалось подрывом на корню экономического базиса там, где от степи подальше. Куда люди и бежали, вливаясь в новые княжества. Которые монголы уже предпочли обложить данью.

Чем выше сидишь, тем больнее падать. Подсечно-огневое земледелие в этом смысле устойчивее к разрушению административного аппарата, чем ирригационное. И лучше восстанавливается. При этом, у нас не было своего Тамерлана. Была Смута с огромными потерями, но разница в том, что в 1600-х Россия победила, причём это была очень тяжёлая победа на предельном напряжении сил. Поэтому кризис наоборот способствовал созданию мобилизационной модели, тем более что угроза поляков никуда не исчезла, и надо было отбивать у них другие православные земли. У первых Романовых был карт-бланш на использование значительной доли всех ресурсов страны, что компенсировало сокращение населения.

Да, если бы маньчжуры не завоевали Китай, мир сейчас мог выглядеть совершенно по-другому, причём в масштабах планеты, а не только Юго-Восточной Азии.

С этой точки зрения становится понятнее сравнение Российской империи с Портой. В обоих случаях монголы уничтожают ядро цивилизации, но не добираются до окраин, на которых «варлорды» собирают силы и создают свои государства, которые характеризуются способностью выжимать для войны больше из ограниченных ресурсов и через некоторое время возвращают сердце, но там уже ничего нет, кроме воспоминаний о былом величии. Что Багдад попал под османский контроль тенью себя прежнего посреди безлюдной пустыни, что Киев вернулся в Россию маленьким уездным городом, каким и оставался до XIX века. Просто в случае «коллапса исламского мира» варлордами были османы и мамлюки, а в случае «коллапса Руси» — гедиминовичи и московские князья. Разобравшись с наследниками монголов, что Россия, что Турция успели потом покошмарить Европу. Для этого есть специальный термин «пороховая империя», который можно гуглить. Тайминги процесса отличались (в XIX веке, на который пришёлся расцвет Европы, Россия была ещё ого-го и под колониальный каток не попала), как и характер его протекания (будучи всё-таки христианским государством, Россия лучше интегрировалась в европейскую политику), но конечный результат довольно похож.

Если бы монголы опустошили всю Ломбардию до состояния, при котором население возвращается от земледелия к скотоводству, сожгли Милан и Рим, а потом прошлись таким же образом по югу Франции, никакого Возрождения тоже не случилось бы. Указанные регионы не подвергались разорению кочевниками со времен гуннов, готов, вандалов и лангобардов. После которых там тоже были тёмные века и свои варлорды – каролинги с византийцами. Можно сослаться на удобное географическое положение, и всё же от этих имён возникает неудобный вопрос. Почему когда исламизировавшийся варвар Тамерлан входит в Багдад, он приказывает воинам принести по две отрубленные головы мирняка, а когда христианизировавшийся варвар Шарлеман входит в Рим, он идёт на поклон к Папе и просит помазания? ИЧСХ, оба движимы одинаковым мотивом обеспечить легитимность своего правления на территориях бывшего Халифата/Империи. Но этот мотив ведёт к очень разным последствиям для региона.

Думаю, тут уже понятно, что произошло с Китаем. Регулярные циклы разорений кочевниками тоже сильно били по нему. Несмотря на то, что Хубилай быстрее понял, откуда берутся деньги, чем Хулагу, тотальная резня (население Северного Китая сократилось с 50 миллионов в 1195 году до 8,5 миллионов в 1235-36 годах) тоже привела к упадку ирригации. Но уже в 1340 году это запустило классическую китайскую программу «начался голод => император утратил небесный мандат => свергаем императора». Можно заметить, что голод начался не просто так, и резня не была единственной причиной. Причиной было становление по итогу резни «власти сильных» вместо «власти умных». Процесс смены русла Жёлтой реки уже шёл к приходу монголов, но для правителей династии Юань было гораздо важнее строительство новых дворцов, чем рутинное содержание инфраструктуры.

Династия Мин проводила целенаправленную политику восстановления, опираясь на регион Шаньси, менее пострадавший, чем равнины. Речь шла о кампании принудительного переселения, которой подверглось более миллиона человек. На новом месте переселенцам предоставляли землю, сельскохозяйственный инвентарь, семена, денежное пособие и освобождение от налогов на несколько лет. Результатом стали рост населения вместе с обрабатываемой землей, быстрое создание стабильного и процветающего государства... которое просуществовало 250 лет до следующих кочевников.

В отличие от монголов, маньчжуры сразу понимали, откуда берутся деньги, поэтому, несмотря на тотальную резню простого населения, не просто пощадили чиновников-мандаринов, но подтвердили их полномочия, сохранили прежние законы, структуру центральной администрации и даже уровень жалованья. Работающий механизм для сбора налогов и контроля сохранился. Население восстановилось продолжило расти. Но у такого подхода была и обратная сторона. Механизм сознательно консервировался не понимающими и не пытающимися его понять варварами именно в том состоянии, в котором был получен. Система двоевластия, когда на каждом посту реально решает проблемы китайский исполнитель, но за его спиной стоит маньчжурский надзиратель, обеспечивала стабильность управления, но не давала исполнителям стимулов к развитию. Пока у белых кто-то там говорил о выборе между свободой и стабильностью, маньчжуры твёрдо и чётко выбрали второе. Они не читали Хазина, но всем, читавшим Хазина, в этом месте должно неплохо так икаться, потому что последствия указанной в его известной книге расстановки приоритетов при идеальном исполнении будут вот такими. При маньчжурской династии контроль достигался ценой институционального недоверия, которое не способствует прогрессу. В результате, количественный рост населения не помог избежать качественного отставания от Европы.

Расширим границы сравнения, добавив к нему другие регионы. Как я уже говорил, в Африке XIX века были два государства с приличным количеством населения: христианская Эфиопия (до 9-12 млн) и мусульманский халифат Сокото. Последний это современный север Нигерии, один из самых густонаселённых и быстро растущих регионов планеты в XXI веке. Тогда там тоже жило немало людей: до 10-20 млн – всего вдвое меньше, чем по всём MENA – только в Сокото. Так вот… их не завоевали в XIX веке. Оба этих государства пали в ХХ веке уже под ударами механизированной войны. Сокото в 1903 перед британцами (и ныне является наиболее автономным из штатов Нигерии, в т.ч. там есть султан как духовный лидер и официально действует шариат), Эфиопия в 1936 перед итальянцами (и вскоре вновь получила независимость после капитуляции Италии).

В XIX веке частью французской и британской колониальных империй стали местные султанаты поменьше раз в 10 с населением максимум 1-2 млн и армией, которая по европейским меркам тянула максимум на дивизию. Крупнейший из них — Борну — даже в период своего расцвета при населении 5 млн мог выставить 30 000 кавалеристов и 9 000 копейщиков, а к моменту прихода французов речь шла  о ~10 000, и даже будь эта армия нормально вооружена по европейским меркам, ничего бы она не сделала (см. пример буров чуть позже). Другой вопрос, что «мы завалили числом сложно», и реальный масштаб французских контингентов там до полка не дотягивал, измеряясь батальонными тактическими группами «Les colonies». А состоял этот контингент в основном из завербованных местных… что подводит нас к действительно неудобному примеру — Индии.

И на самом интересном месте пост разбивается на три части. Не переключайтесь.