Отзывы на конкурс «Паранормальное без крови»

 Устроители – большие выдумщицы. То у них «Эротика без секса», теперь «Паранормальное без крови». Что, и вправду никого ржавой пилой покромсать нельзя? Тогда стану глотать заживо...

 Что в дегустационном меню? Ах, четыре рассказа, принадлежащие представительницам слабого пола! Пикантненько... Кладу на колени салфеточку, беру в левую руку инструмент с четырьмя отточенными зубьями – нет, извините, протыкать до крови нельзя, поэтому откладываю столовый прибор в сторону, – и...

Энни Нилсен «Приманка»

 Рассказ погрузил в задумчивость с первых абзацев:

Данька ждал снег. Ещё в октябре папа купил ему санки, ярко-красные и блестящие, а снег всё не шёл. Обычно шёл дождь, от которого раскисали не только дорожки, но и Данька.

– Так и вся жизнь пройдёт... – канючил он.

Мама гуглила прогноз погоды и поджимала губы. На карте он был, а за окном – нет. Все говорили про слишком тёплую зиму.

 Задумчивость вызвал вопрос: кто был на карте, а за окном нет – снег или прогноз погоды? Если имелся в виду снег, это обычная ошибка, ведь предыдущим существительным мужского рода значится прогноз погоды. А если нет? Если авторка остроумно пошутила, а я не разобрал?! Вполне себе представимая ситуация. На компьютере один прогноз погоды, а за окном – другой: такое чуть ли не каждый день случается. 

 Этот момент так и остался непроясненным. Но то, что я вынужден был остановить чтение и надолго погрузиться в размышления, вряд ли входило в изначальный авторский план, полагаю. 

 К чести авторки, других спорных мест не обнаружено: текст ровный и стильный – чувствуется натренированная рука. Хотя стиль более подходит для детской книжки, чем для конкурса «Паранормальное без крови». Ясно же, что если без крови, то отделаться заурядным хоррором маловато будет – нужен саспенс, такой вот густой, леденящий, экзистенциальный, чтобы от ужаса заставлял шапку на голове приподниматься. А здесь уютное повествование в духе детской литературы шестидесятых.

 Моя версия создания этого текста такая:

«Энни светло грустила о невозможном. Она уже неделю не сочиняла, а очень хотелось. И тут ее взгляд упал на объявление о конкурсе «Паранормальное без крови».

Обрадованная – как была, в розовой ночнушке, – она схватила клавиатуру и принялась фантазировать. Пальцы летали по кнопкам, как ласточки, а дыхание участилось.

Уже ближе к финалу вспомнила, что конкурс о паранормальном. Мальчика требовалось убить, а как поднять руку на несовершеннолетнего?! Тогда Энни подумала-подумала и превратила ребенка в снежинку.

Снежинку подхватил порыв ветра и унес за холодный горизонт. Энни помахала вослед теплой утренней ладошкой, еще немного похлюпала носом, а потом пошла варить мужу кофе».

 Резюме такое: сочинять авторка обучена, на достойном уровне, но сверхъестественное – не ее стихия. Рассказ вышел зело стильным, но нелогичным – с интонацией, мало подходящей для конкурсной темы. 

Мэри Кин «Ниточка»

 Бывает так, что все продумано скрупулезно, до мельчайших подробностей, – тогда возникает ощущение, что неудача по этой причине невозможна... а потом только и остается обиженно восклицать: поди ж ты! 

 Тот самый случай, имхо.

 Тема болезненная: муки совести, – и решена оригинально. Женского в тексте совсем мало (разве что смерть матери, что в литературе, вследствие чрезмерной слащавости, является темой почти запретной), да и фокал мужской. 

 Финальная часть шокирующая, тем более что такого не ожидаешь. В общем, предварительная подготовка проведена на ура. 

 Оставалась сущая малость: накатать страничку, в нужном темпе, стиле и настрое. Это заключительное действо выполняется мастерами даже в бессознательном состоянии, на одном классе. Но здесь класса оказалось недостаточно.

 Обидно, тем более задумано было отлично. Но – не хватило.

 Взгляд всюду царапается о неточное словоупотребление.

Сердце сжалось и начало опускаться к желудку тяжёлым ледяным комком.

 Грамматически правильно, внешне художественно, а все не то. Не чувствуешь состояние мужчины, настигнутого сообщением о смерти матери.

 Следующей фразой – нечто схожее, создающее перебор в описаниях негатива.

Речь Светки бессвязно захлёбывалась в рыданиях, пропадала.

 Как объяснить, что эффект в литературе достигается тонким инструментарием и что «захлебываться в рыданиях» после «тяжелого ледяного комка» в желудке не есть хорошо, а, напротив, стопроцентно свидетельствует против автора, предупреждая о неумении создавать психологически достоверные картинки?!

 Похоже, был неправ. Это не мужское, а типично женское (только не романтическое, что сначала ввело в заблуждение, а истерично-слезливое).

Алинка уже знала, Светка и ей звонила. Жена потянулась к нему – обнять, прижаться. Тёплые родные руки заскользили по спине, по плечам. Сергей дёрнулся, вырываясь. Чесалось так невыносимо, что на глазах выступили слёзы.

Жена тоже плакала, смотрела на него мутными, припухшими серыми глазами и думала, наверное, что он о ней. О матери.

 Да извинит меня автор, но – нет. Не мое, как вежливо смягчают в таких случаях.

 Автору – все-таки авторке – следует понять, что сочинитель разворачивает картинку не на бумажном листе, а в мозгу читателя. Мозг – штука прихотливая: страдальческие мазки, густо наложенные один на другой, часто не дают нужного эффекта, тогда как одна точно подмеченная – вроде бы не относящаяся к делу – мелочь вводит в состояние транса. 

Катя Нуар «Завтра»

Не удержусь от цитаты из учебного пособия «Начпису – о литературе и сетературе» собственного авторства, глава 32 «Ошибки начписа (типовые)», пункт 19 «Проклятие первого абзаца»:

Не известно, чем вызвано, но самая смешная и вопиющая ошибка допускается в начальном абзаце. Не иначе проклятие.

Здесь даже не первый абзац, а первое слово:

Ломик сыра ложится поверх неестественно розовой ветчины.

«Ломик сыра» – разве не очаровательно?! Заурядная опечатка, каких у каждого из нас воз и маленькая тележка, но насколько к месту – в первом же слове рассказа, отосланного на конкурс!

А вот еще подобное:

Я жму плечами, перехватывая зубами бутерброд, чтобы донести до столешницы тарелку ещё с такими же и сладкий кофе.

Грамоте обучены? Тогда читайте внимательно: «Я жму плечами, перехватывая зубами бутерброд, чтобы донести до столешницы тарелку ещё с такими же (зубами, вестимо, – другой вариант подстановки отсутствует) и сладкий кофе».

Эх, сколько раз меня в юности за такое мордой по столу возили – сейчас, на старости лет, самое время на коллегах отыграться! Хотя у самого себя время от времени обнаруживаю типовые огрехи, хорошо еще, если сразу нахожу и имею возможность исправить, – хуже, когда добрые люди пальцем тычут и радостно гогочут. 

Еще:

Я вытянула из бутерброда кусочек ветчины и опустила руку к полу. Зверь с подозрением смотрит на лакомство, на меня, с опаской внюхиваясь в воздух. Она уже неделю не подходит.

Кто она? Ветчина, разумеется, – здесь же русским языком написано. Или я должен заглядывать зверю под хвост, прикидывая, что – раз он женского пола, то есть она, – то неделю не подходит вовсе не ветчина.

И снова: 

– Даша. – нотки голоса на мгновение опускаются, и я вскидываю голову, вспоминая о её существовании.

О чьем существовании вспомнил фокальный персонаж: Дашином или собственной головы? Из текста непонятно.

Просто неумелая писанина, если называть вещи своими именами.

Кнопка (имя кошки – Эм) ласково потирает напряжённые железы под усами о пальцы, мелко подпрыгивая и выгибая спину.

Черт подери, я не могу представить, как кошка «потирает напряжённые железы под усами о пальцы»! И где у кошки пальцы – или рассказчица имела в виду свои?! Я даже не уверен, что кошки способны мелко подпрыгивать. Они же такие плавные, неторопливые, вальяжные… 

А финал вообще ускользнул от моего разумения. Реально не понял, кто на ком стоял… И нет, не говорите, что я тупой (мне известно), но это не повод перечитывать этот мучительный текст в тщетной попытке понять то, чего в нем отродясь не было и быть не могло. 

Алиса Камчиц «Бутерброд»

Еще один рассказ про бутерброд – как интересно!

Читаю…

Продолжаю чтение…

Кошки нет, никто не «потирает напряжённые железы под усами о пальцы» – и на том спасибо…

Приближаюсь к финалу...

Упс, а текст мне понравился! Без колебаний отдаю ему предпочтение перед тремя предыдущими.

Но дайте минутку прикинуть, чем именно он зашел.

Понятно чем: безыскусностью. Миниатюра не притворяется художественным произведением, а попросту излагает случившуюся историю – предполагаю, реальную. Придумать можно было что-то похлеще, а тут все приземленно, неказисто и, при всей заданной конкурсными условиями паранормальности, правдоподобно – этим и подкупает.

У каждого из нас с полсотни подобных происшествий в загашнике, и каждое из них по-своему поразительно. 

К примеру, прогуливаюсь я недавно по малолюдному месту и вдруг слышу проникновенный женский голос – характерный такой, просительный, чуть запинающийся: 

«Поднимите меня, пожалуйста!». 

 Оборачиваюсь, рассчитывая увидеть вусмерть пьяную бабу. Но рядом никого, метров на пятьдесят, а голос практически за спиной.

«Ого, – думаю, – вот и у меня глюки начинаются!»

Делаю шаг, но голос повторяет чуть не под задницу:

«Поднимите меня, пожалуйста!». 

Чем не сверхъестественная ситуация?

Нацепил очки и догадался, что разговаривает со мной опрокинутый самокат. 

История с бутербродом – того же рода. Только объяснить ее опрокинутым самокатом не получится: она намного сложнее, многограннее и не имеет финала. Остается безрезультатно гадать, что за любитель бутербродов повстречался героине, – снова и снова возвращаться к изложенной ситуации и не находить ей приемлемого объяснения. 

На то она и литература, чтобы будоражить фантазию. 

Нет, все-таки «Паранормальное без крови» – это прекрасно. Любопытно, какой окажется тема следующего конкурса. Что-нибудь вроде «Кулинария без выделения желудочного сока»? Трепещу в ожидании, что меня снова пригласят в качестве рецензента, – на полном, полном, полном серьезе.