Бьют не по паспорту, а по морде

Читаю у человека позиционирующего себя в качестве "литагента" такое вот:

«Я уже рассказывала, как я не так давно была в жюри одного питчинга. И вот в том, что авторы хотят писать, ничего не поменялось. Кто-то выбирает хорошо знакомый российский сеттинг, а кого-то тянет куда-то за моря. Часто — в США. (Ну, или «в США»).

Но вот в том, что хотят получить издатели, изменения есть.
На зарубежный сеттинг всегда один и тот же вопрос (а точнее, два).

Первый: почему вы выбрали этот сеттинг и насколько хорошо он вам знаком?
Было несколько авторов, которые признались, что они уже давно не живут в России, поэтому для них сеттинг какого-нибудь эмигрантского Кипра ближе, чем эстетика панелек.

Второй: почему читатель из тысяч и тысяч зарубежных авторов, которые пишут в хорошо знакомом им сеттинге, должны выбрать русскоязычного? для которого этот сеттинг чужой? Так что, если вы пишете не о России, хорошо бы, чтобы у вас были ответы на эти вопросы».

Мой коммент ко всему этому:

Знаете, был такой Рене Брабазон Реймонд. Так он, сука, жил в Швейцарии а действие большей части его книжек происходило за океаном, в США. Так более того! Большинство своих историй он написал, используя из матчасти только словари американского сленга, подробные карты, энциклопедии и справочники о жизни американского преступного мира. И знаете что? Несмотря на это, описание улиц, городов и районов американских городов в этих романах дано с поразительной точностью. Думаю, вы прекрасно знаете этого автора. В девяностые его книжками были завалены все книжные магазины Постсоветии.

А для тех, кто все же не знает или забыл, напомню. Этот автор – Джеймс Хедли Чейз.

Чейз был швейцарцем по происхождению и  англичанином по паспорту, никогда не жил в США, хотя пару раз туда приезжал туристом. При этом создал целую библиотеку американских криминальных романов. Почти девяносто романов, международная известность, многочисленные экранизации. И никакого американского жизненного опыта как обязательного условия творчества. 

Но я бы здесь обратил внимание на три дополнительных обстоятельства.

Первое. Издатели путают литературное творчество с этнографическим свидетельством.

Из их логики следует, что преимущественным правом описывать некоторую действительность обладает человек, непосредственно в неё погружённый.

Но это совершенно ложный критерий. Американец, проживший всю жизнь в благополучном пригороде Бостона, ничуть не компетентнее русского писателя в описании преступного мира Чикаго 1930-х годов. И тот и другой должны изучать матчасть.

Более того, человек, живущий внутри определённой действительности, нередко знает её гораздо хуже постороннего. Просто потому, что собственный повседневный опыт он автоматически принимает за универсальный.

Второе. Литературный сеттинг вообще не обязан быть документальным воспроизведением реальности.

Америка Чейза — это не столько реальные Штаты, сколько особая литературная Америка. Страна гангстеров, продажных полицейских, роковых женщин, частных детективов, придорожных мотелей и миллионеров с тёмным прошлым.

И читатель покупал именно эту Америку. 

Точно так же существует литературная Англия Агаты Кристи, литературный Париж Дюма, литературный Дикий Запад Карла Мая. Немца, который сидя у себя в Европе всю жизнь писал истории про американских индейцев. 

И это ещё без исторической прозы, фантастики и фэнтези. По логике издателей, Толстой не мог достоверно описать Бородинское сражение, потому что не участвовал в нём лично.

Третье. Сам вопрос «почему читатель должен выбрать русского автора, если есть тысячи американских?» — удивительно нелепый.

А почему он должен выбирать американского автора вместо русского? Почему национальность писателя вообще должна определять художественную ценность его произведения?

Читатель выбирает интересную историю, персонажей, язык, интригу, авторский язык и голос. А вовсе не степень географической близости писателя к описываемому месту.

И здесь особенно забавно, что издатели фактически предлагают русскоязычным писателям отказаться от конкуренции на огромном пространстве мировой жанровой литературы и добровольно запереться в собственном национальном загончике для свиней.

Причём с какой-то странной идеей, будто российские панельки автоматически обеспечивают русскому автору конкурентное преимущество. Хотя можно всю жизнь прожить в московской панельке и написать о ней совершенно бездарную книгу.

И наконец, самое интересное. Издатели вообще перепутали причину и следствие. Они рассуждают так, словно сначала существует некая обязанность выбрать правильный сеттинг, а потом уже возникает литературное произведение.

Хотя в действительности всё наоборот: автор придумывает историю и выбирает пространство, в котором эта история лучше всего работает.

Если для хорошего криминального романа нужен Лос-Анджелес, то почему автор должен насильно переселять своих героев в Саратов?

А история Чейза особенно хороша тем, что он не просто доказал возможность такого подхода. Он построил на нём целую писательскую карьеру. Чейз показал, что хорошо изученная чужая действительность может оказаться для писателя гораздо продуктивнее плохо осмысленной собственной.