Пушкин, медведь и немного здорового сна
Автор: Александр КругловВ пятой главе «Евгения Онегина» Татьяне снится медведь. Сначала он помогает ей перебраться через ручей, потом преследует по лесу, а затем приносит к своему куму. Кумом оказывается Онегин.
Уже достаточно, чтобы утром возникли вопросы. Но Пушкин только начинает.

За столом сидят чудовища. Среди гостей - полужуравль-полукот, рак верхом на пауке и череп на гусиной шее. Мельница пляшет вприсядку. На этом фоне присутствие знакомого молодого человека должно было бы успокаивать. К сожалению, молодой человек хватает нож.
Мне в этом сне особенно нравится соседство кошмара с совершенно бытовой обстоятельностью. Медведь не просто тащит девушку в страшный дом. Он объясняет: здесь свой человек, можно погреться. Гостеприимство соблюдено. К составу гостей, конечно, есть вопросы.
Мы часто вспоминаем литературные сны ради их значения: что предвещают, кого разоблачают, какую тревогу выдают. Но прежде всякого толкования они должны быть похожи на сон. Тот самый, в котором происходящее кажется естественным ровно до пробуждения. Почему рак едет на пауке? Потому что ему надо. Почему мельница танцует? Музыка жеш. Полужуравль-полукот - вообще любимый образ всякого российского школьника на уроке литературы.
Утром Татьяна обращается к соннику Мартына Задеки. Внятного ответа он ей, кончено же, не даёт. Понятное затруднение: даже хороший справочник не обязан предусматривать такую компанию.
В новом рассказе «Между подвигами» Гаррус тоже пытается немного поспать. Получается ярмарка, игрушечный арбалет и утка, к которой у рыцаря возникает вполне обоснованная просьба. А еще - реальная история старой раны, спрятанная под полотном, достойным кисти Дали.
«Почти боевое ранение» - о том, как трудно отдохнуть человеку, который даже во сне готов кому-нибудь помочь.
А какой литературный сон запомнился вам именно своей странностью?