Рассказ по заявке под номером 72, название: "Усиленное расследование ничего".

В академии волшебства произошла оказия: пропала одна из башен с двумя классами учеников и тремя учителями мистической силы. Школа под угрозой закрытия, в ней орудует прямо сейчас жандармерия вместе с заказным детективом какого-то мецената, дочь которого пропала. Ректору грозит высшая мера наказания, такая редкая для, казалось бы, цивилизованного и современного государства, пускай основанного вокруг колдунства и постоянных войн. 

Уроки не останавливаются, чтобы не будоражить общественность дополнительным образом. А не то студенты тут же расскажут всем вокруг, какие тёмные делишки обстряпываются в стенах академии. Оставшиеся башни, переплетаясь тоннелями, висящими над землёй, преспокойно вмещают в себя учеников волшебства. Правда, теперь на их занятиях присутствует парочка мордоворотов, по виду, увешанных артефактами, будто они решили принарядиться к празднику. Веселья не ощущалось никому точно.

Ректор в своём кабинете, слава богу, не испарившемся, промокал платочек в постоянно потеющий лоб. Сам он был незлобен, пухл и невероятно пунктуален. Каждая закорючка вшивенького документа не избегала его взора, как и, конечно, его внутренний взор прекрасно был осведомлён о том, чего творилось в исчезнувших башнях.

Скучающий следователь в казённых одеждах перед ним не беспокоился вовсе. Даже было нечто глуповатое в его нынешнем состоянии, как будто зрелый и крепкий мужик с небольшой бородкой вдруг потерял зрение, но нисколько не придавал тому значение. Сейчас его взгляд блуждал где-то между левым виском ректора и окном за спиной.

— Так вы говорите, внутри исчезнувших башен изучали силу Крови, поэтому доблестные служители правопорядка немедленно пресекли всякие поползновения с помощью локального применения Оружия Массового Мистического Поражения, которые стёрли мерзких культистов прямо во время проведения мерзкого ритуала?

Ректор вздохнул. Ему повторили нечто подобное разными словами уже раз десять. Изучали же в той башне какие-то непонятные Слияния Земли с Водой, вроде бы по типу удобрений, или производства навоза. Да, иррациональная Кровь тоже состояла из Земли да Воды, но там, вообще говоря, много чего было намешано. 

— Вы будете говорить общественности несколько другое, я правильно понимаю? — вежливо улыбнулся мужчина в ректорском кресле. Отвечать одно и то же откровенно надоело, он не автоматон.

— А? Что? Ответ вопросом на вопрос? Вы не хотите идти навстречу следствию? — в глазах жандарма появилась некая заинтересованность и нездоровый блеск, отчего ректор поморщился.

— Да, вы полностью правы, все до единого кровомаги были уничтожены в день исчезновения башен. К слову, вы же не собираетесь меня казнить, раз всё было согласно вашему плану?.. — осторожно задал вопрос глава учебного заведения. Умирать из-за в корне странных и неожиданных, как обычно бывает, интриг откровенно не хотелось.

— Данное обстоятельство зависит от того, чего посчитает нужным королевский Совет, прямо сейчас я не могу с вами об этом говорить, поймите меня правильно, знаете ли... — ответственный за связь с академией служитель правопорядка начал плести настолько зубодробительные словесные конструкции, что ректор активно начал бороться с желанием скрипеть зубами, а не рассуждать далее. Ну что за пытка.

Ученики колдунству активно обсуждали произошедшее, и детектив, облачившись в крайне приметную (для остальных учащихся) хламиду официальной школьной униформы, притом по всем канон и правилам, усиленно их слушал, предварительно представленный одним из учителей, как переведённый студент из частной Школы. 

Много чего толковали студенты. Кто-то говорил про изрыгание пламени исчезнувшими, кто-то толковал про рога и копыта, появившиеся совсем недавно, один охочий до внимание ботаник втюхивал некоторой глупенько выглядящей девушку целое генеалогическое древо, которое обязательно сопутствует всем мерзким кровомагам, которые вздумали хозяйничать в их богоизбранном государстве. Отношение детектива к бредням варьировалось между желанием умереть со смеху и некоторой интеллектуальной тоской, но изображал он при разговорах нервную улыбку разве что. Играл стеснительного студента.

Детектив уже обошёл большинство кабинетов, по договорённости с ректором, где везде на случайных занятия играл этого самого студента. Ничего особенного в этой академии не происходило. Он даже сказал бы, что Школа была хоть и официальная, совсем не частная, но изучалось в ней третьесортное знание. Если в частных Школах, где детектив пару раз бывал по делам, изучали скромные куски боевых заклятий, на практике кидались какими-нибудь огнешарами, а на редких семинарах решали современные задачки из теории общей мистики, то здесь верховодил государственный заказ. По сути, студенты изучали ровно те направления, за которые платило государство. Остальное проходилось лишь в максимально скомканном формате.

Мужчина в годах, специально побрившийся ради расследования, почесал голый подбородок с тёмной кожей вследствие бывшей там недавно небритости. На такой почве не то что силу Крови не поизучаешь, даже непонятно, чего получится из вышедших отсюда волшебников. Наверное, и не было разницы, чего получится, особенно для тех, кто осваивал государственные деньги.

Обратно к расследованию. Детектив упёрся взглядом в бумаги, на которых он филигранно фиксировал все важные мысли по поводу. Заодно поддерживал свою роль студента, хотя, чего мужик не мог понять, студенты вокруг него особо ничего не черкали, зачастую занимаясь на занятиях иными делами.

Была проблемка во всех показаниях, которые детектив собирал косвенным образом. За исключением непосредственно надземных туннелей, ведущих теперь никуда. Там срез был неровный, как будто башню силой вырвали из земли, а потом унесли гиганты. Оружие массового мистического поражения такого не делает.

Косвенные же показания, после внимательного изучения, показывали следующее. Большинство студентов, как бы странно не казалось, сходились в своей речи в плане рогов и прочих атрибутов кровомагов. Буквально возможно было построить из показаний трёх выдающихся кровомагов, которые нисколько не стеснялись происходящего, более того, вербовали в свои ряды учеников. Тех самых, которые исчезли.

Три учителя представляли из себя следующее. Первый был с козьими глазами, то есть с квадратными зрачками, козьими рожками и мощной мускулатурой. Этакий качок. Вторая была барышней с мелкими рожками, спрятанными в густой кудрявой шевелюре, а ещё пышными грудями и, детектив почесал голову, толстыми бёдрами. Ох уж эти студенты пошли.

Третий же был странен тем, что при всей своей щуплости пробивал дырки голыми руками в деревянных партах, когда сильно расстраивался, и мог соблазнять учениц женского пола будто бы мистическими способами. Раз тут всё дело вертится вокруг силы Крови, то верилось даже.

Детектив нахмурился. Чего ему следовало говорить щедрому меценату? Всё получалось так, будто башни буквально встали да ушли, кровомаги на такое способны ещё как. Могут, вон, Левиафана сотворить из их обожаемой Крови, чтобы он в своих зубах унёс башни в далёкие далёка. Наверное, конкретно богатому сударю такой ответ понравится, его кровинушка жива, хотя связалась с плохой компанией. Бывает, наверное.

Тем временем расследователи от государственной жандармерии в сотый раз обрабатывали место исчезнувших башен для обнаружения эманаций силы, любой, на самом деле. В то время как рядом с висящими в воздухе тоннелями ничего не обнаруживалось, а также голый фундамент с чистым срезом снизу ничего не показывал, прямо посередине воздуха, где стояли башни, витало нечто.

Сила Крови витала, в таких количествах, будто её произвели на том месте великое количество.

Ни детектив, ни студенты, как бы они не старались, вряд ли бы такое узнали, потому что обнаружена эманирующая находка была силами магов Воздуха, несколько раз облетевшие всю академию. Ладно, чёрт с ней, с Кровью, оставалось некоторое дело, которые жандармы видели перед собой. Поиск оставшихся культистов, чью деятельность следовало немедленно расследовать, а их самих призвать к ответу. Эманации силы после обнаружения сразу же стёрли, предварительно зафиксировав всеми мыслимыми мистическими способами.

И так начались вялые допросы. Потому как допрашивать студентов, изредка не достигших взрослого состояния рассудка, нельзя было жесткими методами. Вот как бить по столу, когда перед тобой сидит уже дрожащий как осенний лист студентик? Тошно смотреть, от резких звуков тот может и сознание потерять. Без сознания допрашивать никого нельзя было, власти менталистов не санкционировали, потому что академия, им могут и сдачи дать.

Что делал, куда смотрел, чего думал, кто вон тот, а кто вон этот. Так у жандармерии на руках появилась здоровенная схемка взаимоотношений всех студентов Школы разом, в которой все ответственные разумные начали усиленно ковыряться. Чтобы в конце концов разочароваться, ведь все исчезнувшие личности специальным образом рубили связи с окружающими несколько месяцев. Игнорировали сообщения через мыслесеть, не встречались очно, либо вели, либо начали вести затворнический образ жизни, пускай у родителей в комнате. Тупик. Все "культисты" благополучно слиняли.

Оставшиеся учителя со студентами имели тоже некие мысли на тему. Студентам происходящее было крайне странным. Зачем валить из академии, или даже из страны? Ну сделали вы себе тела кровомагов, уплотнили, исковеркали, завербовали студентиков, какой смысл тикать? Оголтелое сжигание мостов.

Учителя находили всю ситуацию несколько глупой. Ладно, вы сделали себе силу Крови, напились доверху, конвертируя кристаллы с иной силой: Воды да Земли. Какой смысл делать самих себя на внешний вид, будто вы отпетые кровомаги? Какой смысл улучшать свои тела в государстве, где нет прямой поддержки силы Крови? Где кровомагов не признают никак? Одно дело — использовать силу для своей выгоды, пускай отчуждённой научной деятельности, другое дело — использовать силу для личного обогащения самым наглым образом. Смехотворно.

Широкая общественность вне академии ничего особо не думала, разве что родственники поминали недобрым словом сбежавших без весточки или предупреждения.

Но был один ученик, который знал про силу Крови куда больше всех сбежавших вместе взятых. Потому что это ОН их научил ей, и это благодаря ЕМУ они возвысились. Имя ему — Лиагон. Тот никуда не сбежал.

Лиагон был от рождения слаб, носил очки, имел проблемы с едой, поэтому питался крайне аскетично. Денег у него не водилось. Силу Крови же он изучил от скуки. Всё давалось ему просто, любые знания, которые он поглощал на занятиях. Силу же Крови познать для него, пускай из мыслесети, не из своей головы, оказалось задачей плёвенькой.

Разница была в его намереньях. Зачем убегать, если силушка от Крови не будет сокрыта от многих вечно? Зачем прятаться, если можно жить раздольно, надо лишь не использовать свою силу направо и налево, кичась, будто он неуязвим, нерушим и всеми любим? Любви плевать на колдовские феромоны, то Лиагон знал и без всяких волшебных практик.

Именно под его руководством тела кровомагов было изменено, и трое учителей стали, пожалуй, даже Левиафанами — чудищами, на которых, вообще-то, охотятся, убивая, как бешеных псов. Потому как сила после определённого предела начинает сводить простых смертных с ума, представляясь им будто бы всесокрушающей из-за его тупого количества. Какая глупость.

В ту ночь они сговорились, не позвав с собой Лиагона, над чем тот уже посмеялся. То было признание его силы, не оскорбление. Призвали свою форму, принесли в жертву учеников в ходе ритуала, и потом забрали с собой башни, накопившие внутри себя доброй крови. Кровомаги, по всей видимости, терпеть не могут слабость, по той же причине они не позвали, в свою очередь, их учителя.

Легко быть сильным и получать дивиденды от своей силы. Надо попросту не быть мерзавцем.

Также, что сказал Лиагон властям. На допросе тот был спокоен, отвечал споро, нисколько не стесняясь никаких подробностей. Их обучил, они сделали вон то, вследствие вот того. Проблема была немного в другом, ему повезло, его допрашивал глава следствия. Через время очередной здоровый мужик, разглядывающий щупленького и слабенького кровомага перед собой, начал искренне верить во всё, чего ему говорят.

А потом никому не сказал ни слова, сдав архиву вместо допроса чистый лист, будто ничего интересного сказано не было.