Мой ноябрь. Отступник.

Две недели миновали достаточно скоро. «Мой ноябрь» живо начал действо, столь же живо свернувшись в пресный жидкий творог, которым я зачем-то пытаюсь накормить читателя, до отказа наевшись сам.

Последний карандаш основательно сточился и больше не годен для пометок. Ураган сознания промчался мимо, скрывшись далеко за горизонтом. Орхидеи в моей теплице завяли и перестали наполнять её кислородом, а три незыблемых лепестка — сила, воля и терпение — плотно захлопнулись в бутон интроверта, который, быть может, уже никогда и ни за что не раскроется. Почва-помыслы теплицы стала сухой, не способной напитать влагой моё деревце — следовательно, вянуть и ему. Вянуть и не тянуться к свету. Не крепчать стволом-характером, не пробивать крышу теплицы, не выходить на свежий воздух — не становиться личностью...

Читатель. Ты всё верно понял. Я сдался. Сдался ровно на полпути. Заварив сию похлёбку, я сам же в ней утоп. К чему вести монолог далее? Ведь оттого ровным счётом никакого толку. В чём смысл? Чем ещё я могу тебя позабавить, кроме своей тоски в одиночестве да одиночества в тоске? Ведь в этом я весь... Здесь... Чем мне удасться наполнить картину, помимо этих чувств? А главное, ради чего? Ради принципа? Забить оставшиеся две недели всё тем же отсутствием красок, лишь на йоту меняя угол зрения и подачу, доказав оными свою упёртость? Высвободить боли? Потренировать писательский навык? Перекинуться парой комментариев? Предаться этой похабнейшей пошлятине о выходе из зоны комфорта? Разве всё это стоит тех усилий?

Знаешь, читатель, мне уж и говорить об этом не охота... В принципе говорить не охота... Слова — лишь пыль да ветер. Каков от них выхлоп? Ведь их набралось уже на целых пятнадцать неприлично похожих друг на друга, как сестрёнки Олсен, историй. Мне остаётся лишь оградиться железным занавесом. Скрыться в бутоне своей орхидеи и сидеть в нём, покуда не случится острая необходимость ненадолго выглянуть.

Я сдался, читатель. Показав свою слабость, я отступил ровно в середине пути. Хотя куда он вёл? Позорь меня, предавай забвению. Мой ноябрь в самом разгаре терпит фиаско.

Спасибо, что был со мной. Спасибо, что обратил внимание. Но я не справился. Я предал тебя, читатель. Прости меня. Теперь я могу окончательно заявить: «Вставайте с кресел. Покидайте зал. Картина окончена». 

***

Мой ноябрь