Противостояние чудовищу
Автор: Владислава Азис(Первые несколько десятков абзацев после «Бугимен не может умереть»)
"Холодные капли ударялись о лобовое стекло, а потом — размазывались по нему работающими «дворниками». Дождь усиливался.
— Что за дерьмовая погода... — с раздражением протянул Рик. — Мы точно были обязаны высовываться сейчас из-за какой-то собаки?
Второй полицейский нахмурился. Он и так ощущал себя скверно. Вёл патрульную машину по тёмному городу, прокручивал в голове одно и то же имя, названное позвонившей женщиной...
— Слушай, зачем ты согласился пойти ко мне в напарники, если ненавидишь эту работу? Или — только из-за денег?
— Молодец, раскусил, — хмыкнул Рик. — А ты против?
— Стоял бы я выше — уже давно отстранил бы тебя...
Нужный квартал начинался за поворотом. Более двадцати лет отсутствия проклятого маньяка, значит, могли так внезапно подойти к концу? Зачем он вернулся сюда?
— Джейкоб...
— Чего ещё?
— Мы едем с выключенным радио, и мне уже совсем плохо от того, что я слышу лишь тебя и дождь.
— Чёрт побери, Рик! Мы не в бар же отправились, а — можем встретить реального серийного убийцу...
Рик лениво зевнул. Кроме выписывания штрафов за незаконную парковку, задержания грабителей супермаркетов и скучных бесед с детьми в школах о правилах дорожного движения, ему не доводилось сталкиваться ни с чем.
— В этом городишке таких нет.
— Здесь жил Майкл Майерс...
— Не слышал про него.
Поворот.
— Если он действительно вернулся, нам необходимо приложить все усилия, чтобы остановить его. Однажды это не удалось сделать даже с подкреплением, так что будь посерьёзнее!
Оставалось всего четыре дома. Со стороны Рика вдруг послышался щелчок открываемой жестяной банки.
— Когда я пытаюсь быть серьёзным на работе, мне хочется выпить пива...
Секунда.
Джейкоб не смог затормозить сразу. Откинутый на капот отец Мии пробил стекло насквозь и застрял в нём наполовину, упав грудью на оставшийся выступающий кусок. Брызги крови смешались с пролитым наружу пивом.
Нога наконец вдавилась в педаль тормоза. Лицо умирающего оказалось почти на коленях Рика. Сам он не издавал ни звука.
— Спа... спасите их... — проскрипел затихающий голос. — Моих... он не... человек...
Спустя мгновение тело больше не двигалось.
Джейкоб сорвался с места.
— Оружие в руки, быстро!
Рик сидел ещё около полуминуты, вытаравщив глаза на труп. Потом рука различила мокрое.
Кровь?
— Я... Нам... — собственный язык ощущался каким-то застывшим, каменным. — Нам подкрепление нужно...
Она инстинктивно бросала в него всё подряд. Хотела верить подсознательно, что это могло оказаться способным задержать его. Вилки, ложки, бьющаяся об пол посуда. Даже — форма с так и незаконченной курицей. Майкл не двигался ей навстречу. Не потому, что не мог. Он просто уже и так находился внутри.
Чёрные ботинки соприкасались с полом устойчиво. Он был как скала, на которую раз за разом обрушивались совсем незначительные всплески волны, пытающейся не атаковать, а — задержать то, что уже и так стояло твёрдо.
— Не подходи к моему ребёнку!.. — выкрикивала хозяйка дома в промежутках между рыданиями и завывающими стонами. — Скоро... сюда приедет полиция, и они... тебя поймают...
Очередная кухонная утварь просвистела мимо его плеча. Кажется, скворода.
Всё это не поможет. Он ведь только что одной рукой перекинул твоего мужа через то самое окно и направил его... непонятно куда.
Но в ванной же оставалась дочка.
Ладони обхватили сидение табуретки. Майкл сделал шаг вперёд. Ещё один. И ещё.
Женщина вышла на него с направленными вперёд металлическими ножками. Уткнулась в закутанный комбинезоном торс. Несмотря на все её усилия, дальше мебель не двинулась.
Покрасневшие от слёз глаза поднялись на другие. Неподвижные, тёмные. Глаза... человека. А было действительно так темно, что она не увидела там ничего, кроме — самой себя, утопающей в бездонном мраке.
Она и сама не распознала, для чего сказала:
— Майкл... зачем... Зачем ты так?
Удал кулаком отбросил её и табурет в соседнюю комнату. Голова больно ударилась о деревянный комодик с телевизором. Музыкальное шоу уже заканчивалось.
Не человек. Человек ведь так не может. Не станет. Тогда...
Чёрные ботинки приблизились к ней практически вплотную. Над лицом неумолимо поднялся его нож.
Это всё было бесполезно с самого начала. Но только...
— Не трогай её... — последние капли слёз расползлись по едва дрожащим щекам. — Если ты...
Нож устремился вниз за секунду. Однако для неё она была слишком долгой.
Ты и правда — чудовище...
Успела ли она проговорить это вслух? Или это оказалось лишь искрой её последней мысли?
Он взялся за рукоятку и легко выдернул лезвие обратно. Безвольное тело утонуло в пучине мрака навсегда.
Он помнил, что в ванной оставалась третья.
Это всё было бесполезно. Просто создавало мнимое ощущение всем существом желаемой защищённости для столь же беспомощного подростка.
Почему мама перестала кричать? А куда делся папа?
Твёрдый комок в горле резко упал в непроизвольно сжимающийся желудок. Пальцы теребили наспех накинутое на тело полотенце. Шторка перед ванной была завешена как зря. Подниматься назад, чтобы поправить... Ноги не могли.
Кто это был? Она же... никогда сигареты не воровала, а — всего лишь просила у тех, кто соглашался с нею поделиться. Что она такого сделала?
Зачем открыла окно?
Отзвуки страшной поступи замерли у двери. Здесь она, когда мылась, любила включать через переносной проигрыватель какие-то популярные группы, за которые мама её ругала, а папа, выслушав жену, только пожимал плечами... Вот бы это повторилось.
А никого по-прежнему не было слышно, кроме его.
Ручка повернулась. Мия сама зажала себе рот, слушая откуда-то издалека, как одна из бьющихся внутри мыслей повелела ей сделать это. А шторка всё равно отодвинулась.
Он.
Полотенце тоже отодвинул. Последний шаткий барьер рухнул.
Массивная мужская фигура возвышалась на ней с ужасающей реалистичностью. Вот бы было так, что она просто уснула в душе, и всё оно — сон...
— Вы убили их, как Лолу? — пропищал тот голос, который и она сама теперь не могла узнать.
Лицо провалилось в поджатые к подбородку колени. Нужно было бежать, когда она, напротив, старалась сделаться как можно более маленькой и оттого — незаметной. Впрочем... а куда бежать?
Пучок распущенных волнистых волос оттянулся вверх, перехваченный в тугой кулак. Что-то влажное и острое одновременное легло на её теперь открывшееся горло.
Ничего уже не осталось. Лишь — истерика.
— Я же ничего вам не сделала! И мамочка не сделала! И — папочка! И Лола! Никто не сделал ничего плохого! — вопила девушка, бессильно извиваясь в тёмном пространстве ванны, когда он крепко её удерживал на месте. — А вы убили всех!
Нож, уже коснувшийся горла, еле надавил.
— Не убивай!..
Вопль вонзился в уши, метнувшись под прорези маски на голове, и — столкнулся с глухой стеной.
Над ванной висело зеркало. Почти над ванной. Во мраке глаз, чуть видимых из-за отверстий маски, стоял мальчик в клоунском костюме. Одна рука держала окровавленный нож. А над головой его осталось то, что отражало буквально и само физически существующее зеркало прямо сейчас.
Он.
Он занёс нож над мальчиком с ножом... Он не должен был его убивать. Это — смерть.
А он не мог умереть. Всегда умирали другие".