Рецензия на повесть «Начни говорить правду»

Эпиграф 1: 
Вечерело. Солнце описывало последние круги над горой Крукенберг. В зарослях кричащего камыша уже пробовали голоса молодые конопщаги. Время от времени один из них, должно быть самый молодой, путал строчки распевки, и тогда фууром начинал что-то сердито бормотать, а с реки доносилось хлопанье и сопенье пожилого криппенштрофеля, который пытался перебраться на тот берег и вот уже полчаса неуклюже топтался перед водой, мутными зелеными глазами безуспешно смотря на мелькающих в глубине рыб.

- Что-то кум Форстеклосс сегодня не торопится, - сказал старик дер Иглуштоссер своему соседу и глубоко затянулся.

Эпиграф 2.
"Это были Гога и Магога. Они больше не будут"

Эпиграф 3.

– Ну вот мы и у цели, хвала Великому Бре, – сказала Анастасия. – И путь наш лежит к «Золотому Медведю».
– Слушай, а что такое медведь? В нашем княжестве я про него не слышала.
– Легендарное чудище, – авторитетно сказала Анастасия. – Крылатое такое, с двумя головами. Оно налетает и похищает прекрасных юношей, а рыцари их потом освобождают. Говорят, когда-то оно во множестве водилось. Потом пропало.

С глубоким моим прискорбием сообщаю, что компетентный, талантливый и умный автор конкретно в этой книге перехитрил сам себя. Я имею в виду, что не всякий художественный прием подходит к каждой художественной задаче.
Бывает так, что прием исполнен круто, и второй исполнен круто, и третий, но все вместе единством не становится. Обидно  - не то слово, хочется бегать вокруг автора и орать "ну ты же можешь!! Ты же умеешь!!! Нафига ты налил кальвадоса в борщ???"

Итак, что мы имеем.
Слой 1, сюжетный. Юный герой по имени Мишка исследует мир, вместе с другом находит тайну, обретает волшебных помощников, побеждает противника, влюбляется, добивается взаимности, пытается с переменным успехом вести среди дикарей прогрессорскую деятельность, обретает многие знания а с ними многия печали, конец.
Слой 2, композиционный. Все это скручено в двойную сходящуюся спираль, которая начинается с полугодовым разрывом, плавно сужает его, и временные линии врезаются друг в друга ровно в точке финала. ВАУ ДАЙТЕ ДВЕ, автор, это было красиво.
Слой 3, идейный. Идея старая как молочный зуб метиса денисовца и неандерталки, первый раз реализована еще Шекли, совсем недавно блестяще и развернуто рассказана Резником в "Кириньяга. Килиманджаро". Идея такая "если считать действующие человеческие культуры ценностью сами по себе, и беречь их, то на какой-то стадии мы оказываемся в жанре "вон эвенки живут в чуме, посмотрите, какие они шьют костяными иглами красивые торбаса, вон гуарани ткут пончо и выращивают матэ, а вот это московские айтишники, курят вейпы и грузят архитектуру доменов, а вот масаи гонят коров, тоже очень интересно..." Каждая из ныне действующих культур имеет все шансы стать музейной, как еще при жизни МуадДиба стали музейными фримены. Будущие разумные существа безусловно будут это культурное богатство беречь, холить и лелеять.
Однако быстро встанет вопрос о добровольности участия каждого рожденного внутри культуры.
И тогда перед содержателями музея встает вопрос - а вправе ли они держать разумных, даже и не продвинутых существ в зоопарке? А если не вправе - то как оформлять выход?
В "Кириньяге" главный жрец, профессор и доктор культурологии, не выпускал никого и в общем это ничем хорошим не кончилось, сокультурники от него ушли в результате все, и на культуру его болт забили. В "Этом Бессмертном" Желязны такого жреца, хранителя и пестователя культуры, вообще в результате мимопроходящие на кол надели, нефиг.  В "Килиманджаро" или в "Муж рода" ле Гуин право на выход было законом привязано к исследовательской инициативе - кто полез учиться, тот и полез, того и информируют о мире за околицей, а не хочешь за околицу - никто тебя силком ни от торбасов, ни от рисования презентаций не отрывает.  (То есть вы чувствуете, какая проблема-то хорошая, кто только по ней не потоптался, а окончательного ответа так и нет)
Коллега Монгольштамп ответа, собственно, и не дает, заостряет проблему до состояния "предай то или это немедленно" и безжалостно уходит, а мы значит стой обтекай.
В принципе, по всей истории проблемы, другого ответа-то и не дашь, недаром с музейными фрименами толком не знал что делать даже сам Лето Второй. Но - вот тут начинается но - если хочется поговорить о серьезном и пожевать серьезные вопросы - зачем делать такую зубодробительно скучную фабулу? Даже разбиение на два хронопотока не решает того, что движение Мишки по сюжету  - галимая пропповская формула,  исход битвы с качком-пенсионером хоть сколько-нибудь опытному читателю понятен, даже еще не начавшись, а борьба за сердце прекрасной Ель Ены тоже не будет слишком уж утомительной.  В результате капризный опытный читатель скучает почти до конца, некапризный неопытный читатель запутыается в двойной линии и бросает книгу, среднекапризный среднеопытный читатель дочитывает до отсутствия хеппиэнда и возмущенно кричит что его обманули.
Но и это еще не беда.

Беда в том, что этот борщ сверху залит толстым толстым слоем шоколада.
Слой 4, языковой Примерно треть всех существительных в тексте являются каламбурами разной степени удачности. Есть, реально очень, очень, ну просто офигительно крутые, которые вот лично я уже не забуду!!! Прямо отличные! Есть ну, нормальные, забавные и даже вполне смешные. Есть скучноватые и такие ну автор, ну право, вынь голову из телевизора, Бушков про Великого Бре писал по приколу в задуряловке с попаданцами, а ты что творишь?
Но самое главное, из-за их обилия книга становится почти нечитаема. Собственно, идея художественной прозы требует от нас некоторого, хотя бы волнами, погружения в рассказываемый мир. Чтобы вот мы начали оному Мишке сочувствовать, волноваться за него, желать ему наконец добраться до своей девочки или там мирно договориться со всякими страшидлами. Но автор нас, не переставая, вот реально неотвязно, по два-три раза за строчку, дергает за рукав и напоминает -  эй, читатель, это все понарошку! Понарошку, не вовлекайся! Это шутка! Это нарочитая шутейная книжка! Не поправде все это! Эй, не вовлекайся, я что сказал???

ДА ЧТОПТЕБЯ, автор, да отцепись ты уже!!! Дай историю-то прочитать! Дай над идеей подумать!
Но нет.

Понятно, что существует куча книг, которые на то и рассчитаны, что читатель входит выходит входит выходит и вообще серьезных размышлений над книгой не ведет. Ну разве что крепко потом, собирая мелкие дребезги, застрявшие в голове.  Скажем, "Там, где нас нет" и все ее продолжения, "Коралина, дерево и Кориск" - да весь Шмараков, в принципе, такой, какой там к черту сюжет, мы просто делаем слова еще смешнее, чем они есть и заставляем их прыгать.
Но блин, автор, что ж ты надел все лучшее разом, как та провинциалка - и упражнение в нонсенсе, и философскую проблематику? Чтобы что?


Кому я советую эту книгу? Да всем советую! В крайнем случае поржете и бросите на середине, в хорошем раскладе погрустите над итоговым выводом, оглядываясь на реальность дел наших скорбных и медленно встающую с колен сингулярность, в совсем хорошем раскладе попросите ИИ нарисовать вам деда Убивня или горюющую Изабыллу.
И он таки нарисует, что ему, жалко для вас, музейных человеков, картинку?