Рецензия на роман «Водный налог»

Сразу скажу: шла читать типичный мужской боевик и примерно представляла, что меня ждёт — картонные герои, пафосное превозмогание, стрельба ради самой стрельбы. Первые главы вполне старательно поддерживали это впечатление, а потом текст начал куда-то сворачивать и неожиданно оказался заметно глубже собственной бронированной оболочки.

Давайте по порядку.

Мир и матчасть

Сеттинг мне понравился почти сразу. Имперские налоговики, ИФС, которые выбивают воду из пустынников при помощи плазменных винтовок, — уже сама по себе чудесная идея. Где-то на этом месте «Дюна» встречает «Звёздный десант», после чего оба устраиваются работать в налоговую. Пустыня тоже получилась убедительной: лыыр, хамада, солончаки, жара, пыль — к концу первой главы самой хотелось воды.

А вот с матчастью автор местами увлекается. Я понимаю, мальчики любят пушки, но когда в подробностях объясняют, как раскрываются лепестки лайтера или заряжается стаббер, взгляд начинает понемногу съезжать дальше по странице. Впрочем, герою такая манера даже подходит: профессиональная деформация у него, кажется, началась раньше нормальной взрослой жизни.

Сюжет и динамика

Первая глава сразу кидает в мясорубку. Сержант срывается, деревня полыхает, местные огрызаются огнём, прилетают мины — всё происходит быстро, грязно и без долгой раскачки. Потом книга отматывает назад, к Академии: «живодерня», казармы, муштра, первые порядки и привычки. И вот эта часть мне неожиданно зашла даже сильнее начала, потому что герой наконец перестаёт быть просто человеком посреди стрельбы и понемногу становится понятен.

Персонажи и психология

Он детдомовский, битый жизнью и привыкший сначала реагировать, а уже потом разбираться, что вообще произошло. Сам называет себя «ходячим рефлексом» — довольно точно. Дедовщину пережёвывает, кодексы зубрит, учится быть удобным там, где это выгодно, а заодно осваивает вполне прикладную науку ломать чужие челюсти. ГОРБ отдельно порадовал уже самим названием.

И тут же — бордель Среднего города. Человек, который нормально держится на ринге и в казарменной мясорубке, внезапно теряется перед опытной танцовщицей с кальяном и вообще не очень понимает, куда девать руки, глаза и самого себя. Получилось смешно, неловко и даже по-своему трогательно. После таких сцен ему веришь заметно больше.

Но сильнее всего меня зацепила линия с историей Империи, закрытым архивом и рыжим Телем. Эпизод, где Теля ради развлечения закапывают в песок и он начинает задыхаться, неприятен именно своей будничностью: никто ведь не выходит туда с табличкой «сейчас будет зло». Просто компания развлекается чуть дольше, чем следовало.

Хорошо получился и конфликт с Ираем Цо. Сначала это почти фигура из официальной мифологии, знаменитый герой, а потом выясняется, что за красивой биографией сидит довольно мелочный и опасный человек, которому бюрократическая власть ничуть не мешает держать руки по локоть в крови. И герой не устраивает по этому поводу многостраничный кризис веры. До него просто постепенно доходит, где он оказался и чьей частью успел стать.

Стиль и язык

Тут буду ворчать. Синтаксис временами хромает на обе ноги (и подозреваю, обе левые). Канцелярита много, причастия плодятся с какой-то военной дисциплиной, запятые периодически уходят в самоволку, а отдельные предложения хочется поймать и слегка укоротить секатором.

При этом тексту его шероховатость местами даже идёт. В нём есть довольно редкая для такой прозы физическая убедительность. Здесь люди потеют, боятся, дерутся, тупят, унижают друг друга и дружат без обязательного экскурса в нежную душевную организацию. Война остаётся грязной работой, система — системой, а мужчины не начинают внезапно разговаривать как выпускники литературного семинара.

После прозрачных летающих платформ, трагических взглядов и глаз цвета облепихи это даже бодрит. Уж простите, ценители тонкой артхаусной тоски.

Итог

В этих 290 тысячах знаков энергии хватает с избытком, поэтому многие технические шероховатости в процессе действительно перестаёшь замечать. Тексту явно пошла бы на пользу хорошая чистка: убрать лишний канцелярит, проредить причастия, местами подтянуть фразу. Но под всем этим уже есть вещь куда более важная — способность замечать неприятные социальные и психологические механизмы и не отворачиваться от них.

Александр, вот это у вас действительно получается. Почистить поверхность — и читать станет гораздо легче, не потеряв того, ради чего всё затевалось.