Рецензия на роман «Cut You Down»
В рамках марафона Читатель-автор. Возможны спойлеры.
Долго посматривала на эту книгу, но обходила стороной, потому что — ну да, потому что фанфик. Не в том смысле, что я как-то не так к ним отношусь — сама сейчас пишу цикл фанфиков по игре, правда, совершенно другой — просто обычно не вижу смысла читать фики по незнакомым канонам. В случаях же, когда автор уверяет, что читать можно «как оридж», велика вероятность двух вариантов: 1) автору так только кажется, либо, что гораздо хуже, 2) текст — набор штампов и кинков, на которые можно плюс-минус натянуть любой канон. Бывают, конечно, и исключения. Тем более один из авторов отрекомендовал текст так:
«Готический город, лавкрафтовская мистика, сюр, кучерявое неторопливое повествование, смерть и кровища как общий фон всея действа».
Ну как тут не попробовать. Что из этого вышло и действительно ли текст нормально читается без знания канона, а конкретно игры Bloodborne… В общем, попробую описать, как получилось лично у меня.
Сразу скажу о том, что понравилось (и во многом благодаря чему я, хоть и застревая местами, дошла всё же до конца): очень залипательное, цепляющее начало. Сказала бы «живое», но это был бы тот ещё каламбур.
Он плохо помнил, как его выносили из экипажа. Лишь почувствовав под спиной непривычно жёсткую койку смог понять — куда-то всё-таки довезли. Вокруг говорили, говорили, говорили, а он мог лишь слегка приоткрывать слезящиеся глаза с покрытыми неприятной коркой веками и безнадёжно пытаться понять смысл этих разговоров.
Подпись? Согласие на операцию? Да, конечно…
В дрожащие пальцы вложили перо и заботливо сжали. Фернан сощурился, ища, куда тыкает длинным ногтем кто-то с кустистой неопрятной бородой. Привычная изящная подпись превратилась в постыдный каракуль, но «бороде» и этого хватило, после чего он радостно забормотал о чём-то.
Утомлённо закрыв почти бесполезные глаза, Фернан мог различить только что-то про дурной сон. Ещё чего не хватало…
Физическое состояние ГГ, погружение в, как кажется поначалу, бред — или, может, видения под наркозом: в этом много болезненно-телесного, не то чтоб сверхреалистичного, но какого-то… подлинного. Первые картинки непонятного, чужого мира — заброшенная больница, в которой Фернан приходит в себя, жуткий пёс — первый монстр — и первая смерть, возрождение в странном месте, называемом здесь Сном — всё это поначалу и правда похоже на затягивающий бредовый кошмар, которому нет, да и не должно быть каких-то внятных объяснений. Признаться, по началу я была почти уверена, что всё происходящее и впрямь глючится виконту под наркозом, от которого он очнётся (или не очнётся) к концу книги. И из-за этого ничто не вызывает особых вопросов — по крайней мере, у читателя в лице меня, да и у самого Фернана как будто не слишком (не, он иногда размышляет над тем, куда попал и что происходит, но куда меньше, чем можно было ожидать). Разве что захотелось из любопытства прикинуть, какие моменты в его бреду навеяны реальным миром, и откуда вообще в голове у виконта именно эти картинки, а не какие-то другие. И определённая логика в них даже прослеживалась. ГГ тяжело болен, с ним проводят неизвестные медицинские манипуляции — логично, что ему глючится такой вот странный мир, где всё завязано на разнообразном взаимодействии с кровью: здесь ею лечатся, пьют её вместо алкоголя, магичат над ней, ну и, естественно, проливают в обилии. Многочисленные смерти, травмы, трупы и монстры, в облике которых сквозят явные некро-мотивы, тоже отлично сюда укладываются.
(Да, на деле всё это по большей части — каноничные события из начала игры. Но канон тоже надо уметь пересказать или вплести в повествование, и не всегда это получается удачно. Здесь — получается).
На этом этапе довольно легко рассматривать и изучать новый мир вместе с главным героем. Да, тут уже встречаются порой непонятки и странные моменты — вроде того, где виконт, поговорив с новым знакомым, размышляет, что «весь этот разговор мог подписать приговор владелице этого заведения [лечебницы]», а ты не очень понимаешь, откуда такой вывод. Но их пока не слишком много, и погружению они не мешают. Сдержанно враждебные жители Ярнама, смертоносные монстры, на которых здесь идёт охота, поддавшиеся безумию люди, которые ещё не монстры, только на пути, но от этого не легче, брошенный во всю эту круговерть главный герой, не особо успешно пытающийся понять, куда идти, что делать и как отсюда попасть домой…
Виконт бы посмеялся, что Ярнам будто сошёл со страниц романа про какое-нибудь нашествие или даже эпидемию, но горящие тут и там распятые чудовища, которые скалились полуобгоревшими черепами и нестерпимо воняли жжёной шерстью и плотью, напоминали: это уже не книжные страницы, это жизнь.
Такая вот феерия продолжается первые несколько глав. Но вот ГГ добирается до центра города, поступает под начало местного… ну, назовём его воином церкви, из ничего не понимающего гражданского официально переходит в статус Охотника, начинает мочить монстров в промышленных масштабах — и вот тут повествование медленно начинает блекнуть. Мне кажется, основная причина в монотонности и какой-то… несбалансированности, что ли. Во-первых: у авторов (или кого-то из авторов) как правило довольно яркие и запоминающиеся описания, когда речь идёт о чём-то статичном, будь то огромная луна над домиком Германа и странная живая Кукла рядом или облик очередного чудовища. По крайней мере у меня при чтении возникала в голове картинка, и она по итогу оказывалась интереснее, чем те же самые штуки в самой игре, а это хороший признак. Но вот боёвка и многочисленные брождения по городу визуализируются уже хуже, рассыпаются на отдельные элементы — однообразную череду «уклонился-выстрелил-ударил-отскочил» или долгое перечисление поворотов, проходов, подъёмов и спусков — которые бесконечно приходится складывать в уме, чтобы понять, кто куда двигается и что же всё-таки происходит. А что боевых сцен, что брождений здесь… много. Может, конечно, это чисто моё восприятие, и у других читателей такой проблемы не возникает, но для меня столько мелких второстепенных деталей в таком количестве сливалось временами в сплошное мельтешение. Которое мало того, что утомляет само по себе — от него к тому же рассеивается внимание, и легко становится пропустить что-то действительно важное, что ещё сыграет в сюжете.
(Вообще, наверно, боевые сцены и экшон в целом — нетривиальная задача для любого автора. А в случае текстового фанфика по визуальному канону — когда картинка есть в голове, и надо бы без потерь перевести её в слова — тем более).
Во-вторых, вся сложность, с которой виконту даётся его новая работа, да и вообще новый образ жизни, постепенно перестаёт ощущаться — несмотря на периодические заверения, что вот такого страшного и опасного монстра ему ещё не встречалось, или что вот настолько тяжело и плохо ему ещё не было. Хотя монстры действительно занятные — и, повторюсь, описаны довольно впечатляюще. Но много ли толку в самом грозном и непостижимом чудовище — например, таком, действительно классном:
Взгляд судорожно метнулся в сторону — платье, смутно знакомое. Оно подняло руки — смутно знакомые. Давясь кровью, почти вслепую Охотник попятился — оно завизжало, длинные осклизлые лапы схватили за плечи, притянули, сжали до хруста костей. Огромная колышущаяся масса глаз нависла над ним, Фернан забился, закричал, уловил смутное движение, знакомые силуэты — и ослеп окончательно. Боль выжигала глаза, а он не мог их удержать, не мог разогнать надвигающийся странный многократный стрёкот-клацанье, который становился всё громче и громче…
если максимум через пару страниц — и это понятно уже заранее — всё неизменно закончится так:
Уйти от выпада многих рук. С такими фехтование бесполезно, нужен удар наверняка. Фернан ускорился, выходя из клинковых клещей. Бумага послушно отдала искристые молнии верной трости. Смотреть. Наблюдать. Выжидать…
Ускорение принесло почти в объятия существа. Оно пахло подземным холодом и звёздами. И всё так же молча, не издав ни звука, обвисло на утопленном в грудь по самую рукоять молниевом клинке, а потом и вовсе осело на землю грудой тряпья.
Есть, конечно, и исключения, вроде того момента, когда Фернан вынужден (или думает, что вынужден) убить безобидную и как будто даже дружелюбную водяную многоножку — одна из немногих сцен в книге, от которой действительно морально неуютно и не по себе от ощущения какой-то глубокой неправильности происходящего. Хотя предаваться горестным раздумьям, как он докатился до жизни такой, виконт будет неоднократно и до, и после этой сцены, но почему-то всерьёз это не особо воспринимается. Может, потому, что жизни, как и смерти, здесь довольно-таки быстро дешевеют — как для участников событий, так и для читателя. Первые несколько раз смерть Фернана была событием, и, несмотря на последующее возрождение, не возникало вопросов, почему ему «мягко говоря неприятно» (с) и совершенно не хочется ещё раз так же. Но схватка за схваткой, монстр за монстром, возрождение за возрождением — и эта тема тоже блекнет. Когда сам ГГ воспринимает очередную свою гибель скорее как досадную помеху на пути к цели, чуть ли не как возможность пополнить запасы, обновить одежду и телепортироваться куда надо — уже сложно относиться к этому серьёзно. Как и к периодически возникающей теме безумия. Да, кровь и ночь охоты может в один непрекрасный миг свести с ума, превратить в чудовище любого в Ярнаме, включая самого виконта или кого-то из его новых знакомых, об этом много говорится, и Фернан неоднократно в разных обстоятельствах опасается за свой рассудок… Но на деле никакого безумия в нём не чувствуется, даже когда на словах он вроде как на грани и едва-едва её не переступает. Если б не один — будем честны, второстепенный — персонаж, так бы и осталось всё на уровне разговоров и безликих статистов.
Впрочем, статисты и второстепенные герои — тут особый случай. Аннотация обещает оригинальных (то есть не взятых из канона) персонажей в количестве, и технически это правда. Но по факту большинству из них, что оригинальных, что каноничных, отчаянно не хватает «экранного времени», чтоб раскрыться и по-настоящему себя показать, они теснятся где-то на обочине сюжета. А жаль, ведь среди них есть много любопытных лиц: ворона-охотница Эйлин, соглядатай и лучник Саймон и особенно Йозефана, с виду уже как будто успевшая превратиться в монстра, но не потерявшая рассудок. И честно, мне было бы интереснее понаблюдать за любым из них, чем в очередной раз умиляться тем, как сэр Вайк — Меч Церкви, Палач, Гаррота — трогательно жуёт бутерброд/спит/накрывает плащом Фернана и т. п. Некоторые персонажи и вовсе мелькают так быстро, что едва успеваешь их заметить, и на моментах вроде «Аделла тихо плакала, обхватив голову руками. Старые супруги сидели, обнявшись пугающе неподвижно. Из угла, куда забился Лиам, доносилось неразборчивое лихорадочное бормотание. Семейства Клауса не было ни видно, ни слышно» остаётся только гадать и пытаться вспомнить, кто все эти люди (ну ладно, кроме Аделлы).
При этом временами монотонность повествования всё же прерывается, и тогда возникают действительно привлекательные и яркие эпизоды, связанные обычно с переменой мест. Кошмар Охотника — какой-то альтернативный, извращённый вариант Ярнама, где в небе вместо луны висит разорванное солнце и всё как-то неправильно и искажённо. Залы исследований с его несчастными обитателями, которых проводимые над ними опыты превратили непонятно во что. Рыбацкая деревушка, жители которой поклоняются печальной и зловещей рыболюдихе. Замороженный в вечной зиме, вымерший замок Кейнхёрст. И тогда как будто вдруг начинаешь читать совсем другую книгу, куда более интересную и похожую на то, что было вначале. Но дальше опять следуют брождения и бои, бои и брождения, по итогу которых виконту, конечно, нужно будет вернуться и доложиться начальству — и снова здравствуйте, сэр Вайк и стандартная локация центрального Ярнама. Где-то в последней трети даже возникает ощущение, что в изначальную историю вклинился какой-то другой фанфик (и возможно, даже не дженовый, но не суть). В результате дружба виконта с сэром Вайком всё больше перетягивает на себя одеяло, а все другие линии… ну, кому не пофиг на все другие линии. (И на самом деле да — тем, кому зайдёт сэр Вайк, наверняка зайдёт и фик в целом. Я просто не люблю такой типаж, ну, и… изначальная история мне нравилась больше). Особенно показательна линия Арианны: та появляется в начале так, будто сыграет какую-то важную роль, вручает ГГ пару вещичек, которые в дальнейшем практически забываются, мелькает ещё пару раз — Фернан просто отмечает, что она всё ещё сидит там, где он её оставил — а в конце, разродившись за кадром чудовищным ребёнком от местных тёмных сил, умирает (вернее, её добивает из жалости сам виконт, и к этой его страсти я ещё вернусь). И всё это… чтобы что? Такое чувство, что для местного мира это было какое-то значимое событие и где-то на обочине сюжета или даже за его рамками оно повлекло важные изменения… Но если правда так, читателю почти не видно, что там происходит.
И это даже могло бы стать любопытным концептом: герой ничего не знает о мире, просто пытается выжить, едва понимая, что происходит — соответственно, и читатель, смотрящий на всё его глазами, едва понимает. Но проблема в том, что герой-то постепенно начинает понимать… что-то понимать, в общем. Видеть за всем этим мельтешением деталей, мельком брошенных имён и названий какую-то канву, какую-то стройную повесть о важных и судьбоносных для этого мира событиях. А ты далеко не всегда понимаешь, что он понимает. В частности потому, что размышления главного героя зачастую выглядят как-то так:
Посветлевшее лицо друга странно дёрнулось, уголки губ дрогнули, и вдруг черты повело, искажая в болезненной гримасе. Уже знакомой, виденной неоднократно… улыбке. Единственной искренней, неподдельной улыбке, на которую был способен сэр Вайк. И от осознания, от каждого осколка памяти, где она была видна, а Фернан всё это время не понимал…
(В которой из улыбок? Они столько улыбались и усмехались друг другу, что я даже не вспомню, когда была видна именно эта).
Или так:
А он отпрянул как можно дальше, нащупывая фиал с кровью Арианны. Ему нужны силы.
Терпкая кровь скользнула внутрь холодом и жаром, незнакомым и знакомым одновременно. Отодвинула тяжесть неумолчного плача вокруг. Заставила горько оскалиться в пустоту капюшона напротив.
Снова он узнаёт обо всём слишком поздно…
(А я и сейчас не узнаю).
А ещё потому, что многие ключевые моменты местной истории и мироустройства то ли ускользают от внимания, теряясь за бесконечными «уклонился-ударил-отскочил», то ли, быть может, вовсе не попадают в текст. Зато как будто специально бросаются в глаза и запоминаются всякие штуки, которые потом вообще никак не выстрелят: девочка с музыкальной шкатулкой, подаренная Арианной алая лента, фактически изнасиловавший ГГ в мозг неожиданный монстр, ничего не понимающий оборванец посреди леса, обезумевшая Йозефка… Это просто яркие пятна, с которыми можно сразу же и попрощаться, больше они не встретятся. Да даже такие, казалось бы, важные вещи как рёв Фернана или безумный глаз Вайка просто есть, они ни для чего не нужны.
Может быть, со знанием канона это читается по-другому. Всё-таки он задаёт нужный контекст, с которым легче ориентироваться на местности: становятся очевидны неочевидные из текста вещи, разные мелочи и смутные намёки приобретают больший вес и более ясный смысл. Но для книги «как оридж» хотелось бы либо более прозрачного объяснения лора и сюжетных поворотов, чтобы понимать всё то же, что понимает главный герой, либо наоборот, большей сосредоточенности на окружающей его конкретике, без замахов на что-то более глобальное, если ему и не положено ничего понимать. Нет, теоретически есть ещё вариант, что ГГ — гений и на голову выше читателя в сопоставлении едва промелькнувших кусочков лора, но тут явно не тот случай.
Собственно, главный герой… Он тут специфичный, и я, наверно, не вполне поняла в итоге, что он должен был из себя представлять. Изначально мы знаем о нём только в самых общих чертах: виконт Фернан, наследник знатного рода, вероятно, довольно молод — где-то между «давно не семнадцать» и возрастом, когда мужчине пора заводить свою семью (как-то так, не могу сейчас найти точную формулировку) — с родительской семьёй отношения близкие и тёплые, умеет обращаться с рапирой, даже убил однажды кого-то на дуэли, но к боевым действиям жизнь не готовила… Собственно, примерно и всё. Почти чистый лист, через который читателю по идее будет удобно за всем наблюдать, ибо ничего особо не мешает. Но на деле именно это и начинает мешать: то, что мы практически не знаем, каков из себя виконт в нормальных условиях и что есть для него эти нормальные условия. Соответственно, не можем оценить, насколько странны или, наоборот, привычны для него события в мире Ярнама, насколько характерно для него поступать так, как он поступает, думать, как он думает. От чего вообще нам отталкиваться, чтобы оценить, как Фернан изменился — а ведь у нас история о становлении героя, как указано в тегах. Мы даже не вполне понимаем, из какого мира он сюда пришёл: да, некоторые между делом вброшенные детали дают смутное представление об эпохе, вроде вскользь упомянутого дагерротипа, и это было бы изящным решением. Но вот например фигуральный «текст мелким шрифтом» (в значении каких-то неочевидных, не проговоренных напрямую условий) или «адреналин» (не как конкретный гормон, а просто в контексте стрессовой ситуации) наводят скорее на мысли о нашем современнике. А словечко «пройти» по отношению к боссам особо опасным монстрам и некоторые другие оговорки — и вовсе об игроке в Bloodborne. И по мере того, как Ярнам оказывается скорее реальным местом, чем порождением спящего мозга Фернана, непонятки только множатся. Это наш мир? Альтернативный? Насколько привычен для тех мест… ну хотя бы концепт фонарей, у которых можно возродиться? Допустим, для сна или бреда (или игры) в целом нормально, что ГГ так запросто с ними осваивается, что его «почему-то» к ним потянуло и что всё это вызывает у него так мало вопросов. Но для реальности?..
Впрочем, многое из того, что делает виконт, чтобы освоиться в новом мире и продвинуться дальше по сюжету, он делает просто «почему-то». Почему-то захотелось, почему-то потянуло, почему-то подумалось или не подумалось… Да и если так посмотреть, Фернан — то ещё воплощение хаоса, не того, который великий и с большой буквы, а того, который как безалаберность. То он страстно желает вернуться домой, то на много глав забывает об этом, то внезапно проникается желанием защищать жителей Ярнама, то презирает и ненавидит их, то хочет идти всех карать, то ему уже особо без разницы, то с лёгкостью вспоминает упомянутое кем-то когда-то имя, то очень удобно не помнит герб с лежащего в кармане письма, то выбрасывает подаренный камушек из опасения, что подсунут что-то не то, то, почти тут же, без всяких опасений подбирает другой камушек с трупа убитого чудовища, то боится высоты настолько, что неспособен преодолеть её без помощи, то всё ещё боится, но так, не очень, можно и потерпеть, то оплакивает погибшего знакомого и винит себя в его гибели, то уже через страницу перестаёт о нём вспоминать… И всё это похоже не на логичные перемены под влиянием испытаний и трудностей, а словно в голове у виконта переключается тумблер, туда-сюда-обратно. Пик этих переключений приходится на пару глав, в течение которых Фернан — с искренним рвением работающий на Вайка — так же искренне присягает его врагу королеве Аннализе — потом со столь же искренним раскаянием приходит повиниться перед начальством — чтобы практически тут же без задней мысли поступить в ученики к подданному Аннализы.
Вот только… почему он снова чувствует себя двуличной тварью?
Видимо, потому что таковой и является.
На самом деле нет, он даже не выглядит двуличной тварью. Или двойным шпионом. Или эдаким беспринципным Талейраном. Или обычным человеком, который не хочет примыкать ни к одной из сторон, а просто надеется выжить. Или запутавшимся человеком. Или даже человеком, который просто дружит с теми и другими по обе стороны баррикады и не хочет никого из них терять. Нет, он похож на… больше всего — на приблудного щенка, который ластится к тем, кто подкормил и погладил по шёрстке. А вот тех, кто так не сделал, может облаять и при случае укусить (ладно Йозефка, но на Германа-то он чего взъелся? только потому, что тот как-то не так отвечал на его вопросы?) И впечатление это не меняется даже к концу книги, по мере того как Фернан всё больше становится настоящим Охотником. Да, он натренировался и прокачал навыки, получил некоторую информацию о мире. И на основе этой информации… нет, нифига не на основе — он просто выбрал сторону конфликта, выбрал, с кем будет в этой бесконечной схватке, где по ощущениям «оба все хуже», только потому, что с одной стороны у него завёлся друг, а с другой, так уж вышло, никого не осталось. И это не мило, это стрёмно. Хотя не то чтоб нереалистично… Люди иногда творят страшные вещи из дружбы или за компанию.
И на самом деле, если идея в этом и состоит… Если безумие тут — не громкое и цветастое, с искажением реальности, открывающимися безднами и прочими спецэффектами… Если оно вот такое, обыденное, объяснимое, незаметное для самого носителя, если оно в том, чтобы постепенно определить во враги всё, что движется, если оно не из «своих», в том, чтобы с лёгкостью добивать всех, кто покажется противоестественной мерзостью, которой лучше не жить («А в голове билось: их милосерднее убить. Так же, как озверевших. Оборвать эти страдания»), в том, чтобы перестать сомневаться в друзьях, задвинуть на задворки сознания все те вещи, которые, ты знаешь, они творили, и, особо не рефлексируя больше, разделить их ценности — не потому что тебе это близко, а потому что ну, это же «свои»… Если в этом и есть идея, то это действительно жутко и реалистично. Ведь тот, кто действительно обезумел, сам об этом не знает. Впрочем, я не уверена, что идея была в этом, скорее всего, просто мои додумки.
И поскольку уверенности не было ни в этом, ни в чём-то другом, я ждала, чтобы финал немного расставил точки над «и». Например, виконт всё-таки окончательно поддастся безумию. Или устоит и не поддастся. Или поддастся его друг Вайк. Или нам с виконтом наконец объяснят, что же тут происходит. Или в конце вдруг будет поворот, и всё окажется не тем, чем кажется. Или выяснится, что это и правда был бред, кошмарный сон под наркозом. Последнее сделало бы книгу очень странной по структуре, но всё бы объяснило. Но…
Я не знаю. Я тоже ничего не знаю, охотник Фернан, а даже если что-то знал, то забыл.
Мм… Мило) Спасибо, да)
Опять-таки — возможно, для тех, кто знает игру не по паре посмотренных прохождений, всё это читается совсем по-другому. Всё-таки знакомый канон, маячащий за фиком, не только задаёт контекст и атмосферу — он изначально настраивает на нужный лад, прибавляет симпатии к персонажам, подмигивает какими-то незначащими, но симпатичными детальками, которые бывает приятно обнаружить, а ещё приятно считать намёки или просто порадоваться знакомым местам и лицам. От фанфика, который затрагивает что-то в душе — там же, где теплится любовь к канону — требуешь совсем другого, чем от оригинальной книги: фики ведь в принципе читаются немного для другого. И в таком случае эдакое bittersweet (как написали бы по-английски) многоточие вместо точки, с заделом на продолжение — наверно, то что надо.