Рецензия на роман «Последний кольценосец»
Кирилл Еськов поступил с миром Толкина так, как решаются лишь самые смелые: он разобрал его по косточкам, а затем собрал заново уже на свой лад.
С одной стороны, это постмодернистская игра, почти озорная, с другой — серьёзная попытка переписать сам метод восприятия любой истории. Ведь что такое «Властелин колец», если отбросить привычную героику?.. Получается нарратив, где победа добра выглядит подозрительно похожей на успешный финал политической операции, а абсолютное зло имеет вполне убедительную логику.
Как итог, "сказка" становится ужасно увлекательным шпионским романом о том, как на самом деле вершится судьба мира.
Главный конфликт книги в столкновении двух мировоззрений: магии, которая стремится законсервировать всё живое в вечном и гармоничном саду, и технологии, которая по определению не может стоять на месте. Мордор в этой картине предстаёт как единственная цивилизация, решившая, что условный человек способен жить своим умом. Эльфы же, напротив, предстают как бессмертные демиурги, которым люди попросту мешают. Вместо привычной эскапады хоббитов здесь — сложная геополитическая партия, где продовольственная блокада решает больше, чем огромное войско.
Как можно понять из вышенаписанного, автор убирает сами категории "плохой-хороший" как таковые. Здесь каждый действует исходя из своих интересов, а не по велению добра или зла, и оттого их поступки понятны — как минимум с точки зрения их собственной правды.
В центре повествования — трое, у которых нет ничего общего, кроме общей беды.
Военврач Халаддин, оказавшийся втянутым в чужую войну, разведчик Цэрлэг, для которого выживание стало инстинктом, и барон Тангорн, аристократ, запятнавший себя дружбой с врагом. И да, они просто люди, которые пытаются не дать миру рухнуть в ту пропасть, куда его толкают силы куда более могущественные. Каждый из них решает свою задачу: один — ценой предательства, второй — ценой жизни, третий — ценой морального компромисса. И именно в этих компромиссах кроется главный нерв книги. Еськов не даёт им лёгкого выбора, любой поступок здесь оборачивается платой, и заплатить придётся всем.
Наиболее ярко авторская манера раскрывается в умбарских главах, которые могли бы стать отдельным романом. Город, построенный на торговле и интригах, живёт своей жизнью — запутанной, опасной, многоязыкой. Здесь шпионы платят продажным полицейским, куртизанки знают больше министров, а сама политика решается не на полях сражений, а в тёмных переулках.
Напряжение держится до последней страницы. Герои проигрывают, выигрывают, ошибаются, и это честная игра, где ставка — их жизни. Единственное, что вызывает вопросы, так это финальная часть. После такой проработки интриги развязка выглядит чуть более прямолинейной и чуть менее остроумной, чем хотелось бы. Уж слишком многое сваливается на удачу, словно автор торопится завершить историю, которая требовала большего простора...
Говоря же о стиле книги, нельзя не отметить, что Еськов пишет с блеском. Реально. Описания пустыни или ночных схваток захватывают, диалоги искрятся сарказмом, а цитаты из классиков вплетены так плотно, что и не сразу сообразишь, откуда это. Но иногда автор не выдерживает и впускает в текст то, что выглядит как современный сленг или откровенно земная терминология. Одно дело, когда разведчик говорит о «профессиональной солидарности», другое же когда в описании крепости вдруг появляется «аэроспейс». Это оставляет ощущение, что баланс между стилизацией и аутентичностью был нарушен. Однако те, кто простит автору эту вольность, получат взамен роскошную "плотную" прозу, которая не даёт заскучать ни на минуту.
В итоге «Последний кольценосец» — это не продолжение и не пересказ. Это разговор с Толкином, причём довольно обстоятельный. Профессор создал миф, Еськов же показывает, как миф работает, кто его пишет и во что обходится его переписывание.
Короче, если вы цените в книгах сложность, сомнения, возможность взглянуть на привычное иначе, то этот роман вам нужен. Как минимум потому, что он бьёт в самое уязвимое место любого канона — в его безусловность.
Спасибо, интересно!