Murzwin

Мой пост был посвящен именно тому, о чем вы сейчас написали: жестокости и условности сословного общества. В этой системе "правильная хромосома" и легитимность по мужской линии (а Артэдайну, предкам Арагорна, Гондор в лице Пелендура отказал в короне именно из-за требования строго мужской линии от Анариона) значат больше, чем века реального спасения страны от гибели. Вы называете Дом Хурина "слугами", но без этих "слуг" Арагорну Четвертой Эпохи было бы просто не над чем властвовать — Гондор бы перестал существовать.

Кстати о мифе, о сакральном короле. Напомню, что власть у провинившегося рода может быть отнята, как лишись ее потомки библейского царя Саула, несмотря на то, что наследником Саула был благороднейший Ионафан. Уже то, что Исилдур не уничтожил Кольцо, хотя у него для этого были все возможности, продлив страдания Гондора и всего Средиземья на тысячелетия, лишает его наследников права на какую-либо сакральность. А уж как бездарно его потомки (предки Арагорна) потеряли свое королевство... Но зато были готовы забрать Гондор, сохраненный жертвенностью другого рода...

Гондор Третьей Эпохи — это не торговая республика вроде Венеции и не колониальная Британия. Это классическое аграрно-военное государство.

Богатство здесь измеряется землей, людьми, конями и зерном. Князь Имрахиль силен не потому, что у него "капитал в торговом доме", а потому, что он может привести под стены столицы 700 тяжеловооруженных рыцарей из Дол Амрота.

А тот же Пеларгир веками находился под ударами корсаров Умбара. Какие "прибыли от инвестиций" в уничтоженную инфраструктуру воюющего порта?

Единственные, кто у Толкина ассоциируются с развитой морской торговлей, купечеством и наемничеством — это как раз Пираты Умбара (черные нуменорцы) и каперы Харада. Но они для Гондора — злейшие враги, а не бизнес-партнеры.

Также напомню, что последний король Гондора Эарнур пропал в 2050 году Т.Э. С тех пор прошло 950 лет. О каком "приданом от дома Анариона" в 3000 году может идти речь, если этого дома физически не существовало почти тысячу лет, а Блюстители правили вместо них?

И да, у Фарамира крови эльфов намного больше, чем у Арагорна. Через Анариона и Элэндила он потомок тех же Лютиэн и Идриль, но у него была эльфийка в праматерях всего за 1000 лет до описываемых событий. Мать Фарамира, Финдуилас, происходила из рода принцев Дол-Амрота. Как пишет Толкин в "Неоконченных преданиях", этот род начался в 1981 году Третьей Эпохи от союза нуменорца Имразора и синдарской эльфийки Митреллас (спутницы Нимродель).

Да, лорд Хурин (основатель династии Блюстителей) был знатным человеком, владельцем Эмин-Арненских холмов в Итилиене. Но, поскольку это приграничные с Мордором земли, напомню, что расположены эти холмы в непосредственной близости от Минас-Моргул, то любой доход от них очень скоро прекратился. Более того, последние жители бежали из Итилиена еще в 2954 году Т.Э. На протяжении десятков лет эти земли были оккупированы Сауроном, там господствовали орки и назгулы. Каким образом "умные люди" Блюстители могли получать доход от земель, находящихся в зоне боевых действий и под контролем врага? Все их родовые владения в Эмин Арнен были разорены и заброшены. И я сильно сомневаюсь, что в условиях постоянной войны Блюстители прикупали себе земельки где-нибудь в Дол-Амроте. Они считали, что стали государями Гондора навсегда, и их головной болью было не возвращение короля или приумножение собственных богатств, а необходимость удержать Гондор от гибели.

По поводу Ворондила (вы, вероятно, перепутали его с сыном, Мардилом) и его охоты у моря Рун. Охота на диких быков Арау в тех краях — это не признак изнеженной роскоши аристократа, а опаснейший военный рейд на территорию Истерлингов. Рог, окованный серебром, стал священной семейной реликвией не от избытка золота, а как трофей великого воина. И носили его Блюстители не ради хвастовства, а как символ долга.

Что до дорогой одежды, то ее наличие у супруги Дэнетора вовсе не свидетельствует о богатстве Дома Хурина. В любом государственном бюджете есть статья "Содержание правящей семьи и двора". Поскольку на тот момент правящей семьей Гондора была семья Дэнетора, то мантия Финдуилас была оплачена из этих средств, и ничего предосудительного я в этом не вижу. 

Что до текста, подтверждающего большие траты на войну. Можно вспомнить, как блюститель Турин II послал большой вергильд золотом, пытаясь хоть как-то отблагодарить роханского короля Фольквинэ, чьи сыновья-близнецы Фолкред и Фастред погибли защищая Гондор.

Если мы откроем 12-й том "Истории Средиземья" ("Народы Средиземья"), а конкретно главу "Наследники Элендила", то увидим, что Толкин прямо пишет: Дом Хурина (к которому принадлежал Фарамир) “был в конечном счете королевского происхождения” (they were ultimately of royal origin). Более того, Профессор прямо указывает, что они “вне всякого сомнения имели долю фактической крови Элендила и Анариона” (undoubtedly had some share in the actual blood of Elendil and Anárion), пусть и не по прямой мужской линии правящей ветви.

Так что Фарамир был кровным потомком Элендила и Анариона по версии самого Толкина. И это делает его жест еще более сильным: обладая чистейшей кровью Нуменора и фактической кровью основателей королевства,будучи любимым народом правителем, он добровольно и беспрекословно уступает трон Арагорну просто потому, что у того линия "прямее".

И это возвращает нас к главному: у Толкина за этим сакральным распределением мест в "пищевой цепи" по признаку того, чья генеалогическая ветка ровнее, скрывается тяжелейшая реальность для тех, кто эту власть реально удерживал на руинах. 

Простите, а откуда у вас информация о богатствах дома Хурина? Я ничего подобного в работах Профессора не помню. Если я что-то пропустил, то очень хотелось бы взглянуть на текст. Блюстители Гондора были полновластными государями своей страны и считали, что ими останутся. Поэтому я очень сильно сомневаюсь, что в отдельном зале казначейства Минас-Тирит у них хранилась "заначка" на черный день возвращения короля. Блюстители Гондора — это не современные бизнесмены или политики уровня Дональда Трампа, которые, пользуясь властью, занимаются приумножением семейного капитала через финансовые махинации. Дом Хурина — это орден суровых хранителей. Они несколько столетий жили в режиме осажденной крепости и тотальной войны. Все ресурсы, которые у них были, уходили на оборону, выплаты солдатам и укрепление стен (можно вспомнить постройку той же Раммас-Эхор). 

Что до зарплаты Блюстителя... Да, конечно, ее хватало на личные траты и нужды семьи. Понятно, что Фарамир и его ближайшее окружение были сыты и прилично одеты. Однако на восстановление огромного разоренного региона этих средств было катастрофически мало. 

Артиэн - Murzwin. Жанр: Эпическое фэнтези, темноё фэнтези, драма. 16,94 а.л., завершен.

https://author.today/work/550296

Любовь к прекрасной княжне стоила талантливому лекарю Артиэну всего: преданный королем, он был заклеймен и заживо погребен в каменоломнях.
Но там, где для обычного смертного всё заканчивается, для него начинается новый путь, полный древней магии и дружбы с драконами.
Узнав ошеломляющую тайну, беглый каторжник обязан вернуться в Столицу, где в случае разоблачения его ждет неминуемый эшафот.
Сможет ли Артиэн удержаться на краю пропасти и какой путь он выберет — разрушительную месть своим палачам или трудное искупление и прощение?
Откройте для себя глубокую, эмоциональную сагу о чести, верности, непомерной цене истинного благородства, дворцовых тайнах и долгом, тернистом пути к настоящему счастью.

спойлер (показать)

— Итак, лекарь Артиэн признается виновным в покушении на жизнь и здоровье князя Дэймара. За это он будет лишен дворянского звания, заклеймен и отправлен на пожизненную каторгу, — провозгласил секретарь Совета.

У Артиэна потемнело в глазах.

— Подсудимый, у вас есть, что сказать? — спросил король.

— Ничего, государь… Кроме того, что сегодня победили беззаконие, лицемерие и ложь, — тихо, но отчетливо произнес он.

Когда его привели и подняли на эшафот, толпа заволновалась. Палач разорвал и сбросил с Артиэна рубашку, силой поставив на колени. Он невольно повернул голову в сторону всадников и узнал три поколения Эмральдинских князей. «Явились насладиться торжеством? — подумал Артиэн. «Лекарский червяк…» Что ж, они победили. Похоже, им удалось раздавить меня».

Спасибо. Мне хотелось вернуть величие и достоинство Дэнетору, Фарамиру и Гондору, растоптанное П. Джексоном.

Сначала Фарамиру, ему этот сон снился несколько раз, а потом один раз и Боромиру. В следующих главах всё будет :).

Я "Властелина колец" в том, что касается Дэнетора и его семьи, знаю почти наизусть. Как и связанные с этой семьей черновики, опубликованные Кристофером Толкином в "Истории Средиземья". Не нужно верить всему, что говорил о Дэнеторе Гэндальф, а версия о том, что Блюститель больше любил старшего сына, — именно слова Волшебника. Я даже неоднократно сталкивался с мнением, что Блюститель больше любил именно Фарамира. Мне же кажется, что Дэнетор очень любил и ценил обоих. Мои выводы строятся на том, что я прочел у Толкина. Про взаимоотношения Дэнетора и Фарамира я написал подробный разбор https://author.today/post/808537, если вам интересно, предлагаю ознакомиться. 

Этот мой Апокриф постепенно сольется с дословным текстом Толкина из "ВК", и вы убедитесь, что моя точка зрения на взаимоотношения в этой семье, как минимум, имеет полное право на существование.

Сравнение человеческих женщин с гномихами — это, конечно, сильно, но канон Толкина его полностью опровергает.

Давайте вспомним историю Алдариона и Эрендис. Эрендис была смертной женщиной из дома Беора. Но она была настолько прекрасна и грациозна, что, по словам Профессора, её можно было перепутать с эльфийкой: "И однажды, проезжая через леса Западных земель, увидел он женщину, чьи темные волосы струились по ветру, а зеленый плащ скреплялся на груди сияющим драгоценным камнем; и принял ее Алдарион за деву из народа эльдар, ведь эльфы порою бывали в этой части Острова". То есть визуально красивые человеческие девушки ни в чём не уступали эльфийкам.

И вот тут мы возвращаемся к главному этическому сбою. Если юная смертная девушка внешне неотличима от эльфийки, значит, эльфы-мужчины не «брезговали внешностью» — они просто включали холодный калькулятор. Они видели идеальную обёртку, но понимали: «Так, через тридцать лет на этой безупречной коже появятся морщины, и мой эстетствующий взор будет ранен. Лучше я даже начинать не буду, а то вдруг придётся проявлять чисто человеческое благородство и любить её душу, а у меня лапки».

Получается, ваш аргумент только подтверждает мой тезис: эльфийки были способны на глубокое чувство, переступающее через барьеры, а хвалёные эльфы-мудрецы оказались обычными поверхностными потребителями, для которых "срок годности" внешности избранницы важнее родства душ.

Любовь была, но до брака не дошло (История Андрет и Аэгнора). Профессору было не представить себе, чтобы вечно молодой, прекрасный мужчина женился на стареющей женщине.

Продолжение "Наследника" https://author.today/work/601519 

С одной стороны, в семьях, где и отец, и сын являются сильными и волевыми личностями, конфликты неизбежны. Кстати, сама возможность сына конфликтовать показывает, что отец, даже если он суров, не тиран. Но я не верю в общепринятую версию отношений Дэнетора и Фарамира, что отец недолюбливал или недооценивал младшего сына. Дэнетор был порой строгим, но любящим отцом, а Фарамир отвечал ему уважением и искренней привязанностью. В этом посте https://author.today/post/808537 я уже подробно разбирал их отношения. Сегодня вечером (в крайнем случае, завтра) я начну выкладывать роман-апокриф "Блюститель", посвященный правлению Дэнетора и его взаимоотношениям с сыновьями и, особенно, с Фарамиром

Евгений, трактаты читали образованные люди, которые целенаправленно выучили этот язык. Здесь происходит путаница между понятиями "человек, знающий язык" и "носитель языка" (native speaker). Носитель — это тот, для кого язык является родным с пеленок. Например, Исаак Ньютон или Николай Коперник писали свои великие труды на латыни, но их родными языками были английский и польский соответственно. Они знали латынь блестяще, но не были её носителями. Точно так же и образованные люди Гондора читали хроники на квенья, но их родным языком, на котором они общались в быту, был вестрон.

Евгений, вы путаете понятия "вышедший из употребления" и "мертвый язык". С точки зрения лингвистики, язык считается мертвым, если у него больше нет носителей, для которых он был бы первым (родным) языком, усвоенным с пеленок. То, что на латыни в XVII веке писали трактаты, делало её языком науки (lingua franca), но не делало живой. Квенья в Средиземье — абсолютный аналог латыни (Толкин сам так её называл). В Гондоре на ней писали хроники и произносили клятвы, но никто не говорил на ней дома. 

Дэнетор выучил его по книгам идеально, но для него он не был родным, в отличие от Арагорна, который воспитывался в Ривенделле и слышал правильную фонетику и мелодику языка с самого детства.

Согласен, для подавляющего большинства гондорцев квэниа к тому времени стал глубоко книжным, "мертвым" языком (как латынь в нашем средневековье). Живую эльфийскую речь в Минас-Тирите действительно не слышали веками.

Именно это столкновение книжного знатока (Дэнетора) и человека, выросшего среди носителей языка (Торонгила), мне и хотелось показать.

Что касается реакции Эктелиона и капитанов, то здесь акцент скорее не на том, что они выступили экспертами по фонетике, а на чисто эстетическом и психологическом эффекте. Даже не зная нюансов произношения, они почувствовали колоссальную разницу: речь Дэнетора, при всей его точности, звучала как чтение старого трактата — рублено, академично, с неизбежным южным (гондорским) акцентом.

В устах Торонгила язык эльдар обрел свою природную музыкальность, поэтичность и плавность. Для присутствующих это прозвучало не как "правильный урок", а как внезапное, завораживающее волшебство, резко выбивающееся из привычной им манеры.

В голове у Профессора вообще много чего уживалось. Например, германские языческие мифы и христианство, в результате чего он сочинил своего рода капризных божков, состоявших в браке, которых еще и попытался соотнести  с бесполыми архангелами. Или тема промысла Божия и языческого рока... Пока читаешь поверхностно, это работает, начинаешь задумываться — вся его "система" летит к... собачьим.

Отличился. Я упомяну об этом в книге.

С чем категорически не согласен, так это с тем, что Дэнетор был под влиянием Врага и совершал предательство. Дэнетор увидел в Палантире плененного в Кирит-Унгол Фродо, и решил, что для Гондора и Средиземья все кончено. Об этом свидетельствует фраза Блюстителя Пиппину: “Враг нашел эту вещь”. То, что Кольцо унес и сохранил Сэм Гэмджи, Дэнетор при всем желании увидеть не мог.

Дело в том, что сам Толкин в главе “Палантири” из “Неоконченных преданий Нуменора и Средиземья” пишет, что Гэндальфу следовало сказать, “что он думает, что Дэнетор не пользовался Палантиром прежде, чем мудрость не изменила ему. Он не мог говорить об этом как об установленном факте…” То есть, Профессор прямо признает, что на счет Дэнетора Гэндальф-“всезнайка” ошибался. Или не ошибался, а сознательно сгущал краски, учитывая, что версия о сумасшествии Дэнетора была очень удобна для последующего восшествия на трон Арагорна.

Но даже если предположить, что старик находился во власти жестокого безумия, это как-то меняет тот факт, что ради сохранения жизни одного умирающего капитана, который мог даже не выжить, было убито трое воинов? Причем в тылу. Да, на поле боя солдаты обычно стараются защитить любимого командира и часто жертвуют жизнью ради него, но, напомню, это происходит добровольно.

Ваш вариант имел бы смысл только в одном случае: если бы Дэнетор, вооружившись факелами, попытался сжечь зал или шатер, где собрались бы гондорские капитаны. Тогда – да, поступок Берегонда был бы оправдан. Но и на кону была бы не одна жизнь, а множество. То есть, условия для освобождения от уголовной ответственности были бы полностью соблюдены.

Благодарю за отзыв. По глубине анализа и аргументации ваш комментарий сопоставим с лучшими образцами наскально-лифтового жанра. Приятно видеть, что традиции лаконичного вандализма всё ещё живы.

Идея с рабами Нурна звучит благородно в теории, но на практике это не решение проблемы, а её десятикратное усложнение.

Представьте: Фарамиру присылают тысячи истощенных, больных людей, у которых нет ничего, кроме кандалов. Это не колонисты, это гуманитарная катастрофа. Их нужно кормить, лечить и защищать от тех самых "бандформирований" орков, которые всё еще могут прятаться в лесах. Фарамир, конечно, человек добрый и милосердный, и я вполне представляю, что он мог пытаться им помочь...

Но, не будем забывать, что рабы из Мордора — это не готовые фермеры, это люди, мечтающие о доме, который в большинстве случаев находится вовсе не в Итилиэне. И чтобы они остались, Фарамир должен предложить им условия лучше, чем в мирном и безопасном южном Гондоре. Мы снова возвращаемся к вопросу ресурсов и пустой казны.

Если рассуждать логически, в Средиземье на момент событий конца Третьей эпохи сложилась уникальная и довольно абсурдная ситуация:

Экономика на руинах: На всем Севере (Арноре) уже более тысячи лет нет центральной власти, а значит — нет и государственных монетных дворов. Жители Бри и Шира, скорее всего, используют "архаичную валюту" — потертые серебряные монеты исчезнувших королевств (Артэдайна и Кардолана). Представьте, что мы сегодня расплачиваемся в магазине монетами времен Византии :D.

Гномьи "офшоры": Скорее всего, единственным источником "свежего" металла были Синие Горы или Эребор. Гномы — народ практичный, и их чеканка наверняка имела хождение, но вряд ли они занимались выпуском "хоббитских пенни". Скорее, это был весовой стандарт: серебро ценилось само по себе, вне зависимости от того, чей профиль на нем выбит.

Натуральный обмен под маской денег: В Шире, вероятно, процветал бартер, а монета использовалась лишь для крупных сделок. Но откуда она бралась у хоббитов в нужных количествах для выплаты той же почте или трактирщикам? Ответа в каноне нет, или я его не знаю.

Валютный парадокс: Мы видим, как Бильбо и Фродо свободно распоряжаются деньгами, но при этом торговые пути перерезаны, а единственное стабильное государство с чеканкой — Гондор — находится на другом конце континента.

Получается, что экономика Севера держалась на колоссальной инерции: люди и хоббиты веками "гоняли по кругу" один и тот же запас металла, оставшийся от предков. 

Леди Анариэль, я дискуссию с вами закончил еще вчера. Мне кажется, что читать и толковать тексты Профессора имеет право любой человек, у которого есть разум и сердце, и я не понимаю людей, которые пытаются присвоить себе исключительные права на это.

Однако на ваши последние тезисы я все же отвечу:

О "временных" правах: Намек на то, что полномочия Блюстителя аннулируются в момент появления претендента, игнорирует саму суть клятвы Блюстителей. Они клялись править "доколе не вернется Король". Но "возвращение" в государственном праве — это не просто физическое явление человека с мечом, а официальное признание его прав Советом (как это было с Эарнилом II). Дэнетор, как законник, не мог нарушить клятву и сдать страну без юридических процедур.

О Клятве Кириона: Именно Блюститель Кирион принес клятву Именем Эру, подобную которой никто не решался давать со времен Элендила. Если сакральная связь с Единым — эксклюзивная привилегия "королей по крови", то поступок Кириона был бы святотатством. Но Толкин описывает его как благословенный акт. Это прямое доказательство того, что Блюстители наследовали духовный долг Элендила в полном объеме.

"Катастрофа — только Акаллабэт": Это фактическая ошибка. Падение Минас-Итиль, гибель последнего короля Эарнура, вымирание династии, чума, гражданская война (Распря Родичей) — если это не катастрофы, то что это? Падение тех же северных королевств... Вы игнорируете страдания сотен тысяч людей в угоду одной красивой метафизической схеме. На руинах Арнора наследники Исилдура сохранили ритуалы, но потеряли людей и землю. Гондор под началом Блюстителей перестал совершать обряды на вершине горы, но сохранил страну, выполняя свою клятву перед Эру делом, а не только формой. Для Дэнетора, как прагматика, выживание народа было высшим мерилом верности долгу.

Узурпировать право на "единственно верное" истолкование текстов Профессора, обвиняя оппонента в кривизне взглядов вместо ответа на исторические прецеденты — позиция удобная, но не конструктивная. Я уважаю Толкина за глубину его мира, где закон и ответственность значат не меньше, чем магия крови. Всего доброго. 

Вы правы, божественная санкция — фундамент власти дунэдайн. Но, напомню, что сам Профессор в "Неоконченных преданиях" (глава "Кирион и Эорл") описывает, как Блюститель Кирион приносит клятву, призывая "Того, Кто живет вечно над всеми престолами" (Эру).

Это доказывает две вещи:

Санкция не прерывалась. Если бы Блюститель не имел божественного права представлять народ перед Илуватаром, эта клятва была бы святотатством. Но она стала основой выживания Гондора. Значит, Эру признавал полномочия Блюстителей.

Забытые обряды не значат потерю легитимности. Да, при Арагорне "вспомнили" ритуалы. Но "помнить ритуалы" и "иметь право управлять" — это разные вещи. Блюстители хранили это право тысячу лет.

Да, в северных королевствах (Арноре и Артэдэйне), в отличие от Гондора, о своих корнях и "сакральном статусе" короля не забывали никогда. Наследники Исилдура бережно хранили и ритуалы, и регалии. Но помогло ли это им уберечь страну от распада на три части и последующей гибели? Нет.

Это наглядно показывает, что в мире Толкина "божественная санкция" — это не автоматическая страховка от катастроф. Пример Севера был живым доказательством: можно быть трижды "королем-священником", но если ты не можешь удержать границы и единство народа, твоя легитимность превращается в прах. Блюстители Гондора "забыли" обряды на вершине горы, но они сохранили страну, выполняя свою клятву перед Эру делом, а не только формой.

На этом я предлагаю закончить нашу дискуссию. Очевидно, что мы смотрим на мир Профессора с разных ракурсов: вы — через призму метафизики и теологического символизма, я же — через призму исторического реализма и государственного права.

Притязания линии Исилдура (в лице Арведуи) уже рассматривались Советом Гондора. Лорд-Блюститель Пелендур и Совет официально и законно их отклонили, выбрав гондорскую линию Анариона. Для Дэнетора, как для суверена и законника, это решение было окончательным юридическим прецедентом. С точки зрения гондорского права, Арагорн — потомок того, кого уже однажды оправили за профнепригодность его ветви (утрата Арнора).

Вы упоминаете о "королях-священниках", но игнорируете ключевую фразу Толкина из письма 156: "...однако о том давно позабыли". Если обряды на Миндоллуине были забыты на тысячу лет, значит, сакральная функция не была обязательным условием легитимности власти. Гондор веками жил как светское государство, управляемое Блюстителями на основании клятвы, данной Эру.

Легитимность Блюстителей: Толкин прямо указывал, что Блюститель обладал всей полнотой власти Короля. Более того, Блюстители (дом Хурина) сами были потомками Элендила и Анариона. Если "священство" передается через кровь, то у Дэнетора и его предков её было достаточно, чтобы удерживать страну, пока наследники Исилдура веками скитались в глуши, не неся ответственности за народ Гондора.

Реальная политика против мистики: Дэнетор — не религиозный фанатик, а прагматик. Он 30 лет в одиночку противостоял Саурону через Палантир, пока "священные короли" были лишь легендой. Для него легитимность — это способность защитить государство и верность законам Пелендура, а не внезапное появление следопыта с обломками меча.

Мой пост не о религии, а о государственном праве.

Не совсем узурпатором, ведь право крови (наследник Элендила по мужской линии) у него было. Здесь налицо классическая правовая коллизия. По законам Севера — он законный наследник общего трона. По законам Юга — легитимным правителем был Фарамир, так как мужская линия Анариона пресеклась, а решение Пелендура создало прецедент. Без добровольной передачи власти Фарамиром положение Арагорна было бы шатким: для части элиты он навсегда остался бы "пришельцем", навязавшим свою волю на пике военного кризиса

Я тоже очень люблю Фарамира... Это мой самый любимый персонаж всей мировой литературы :). Если вам интересно, у меня есть еще посты о Фарамире (с иллюстрациями): https://author.today/post/808537, https://author.today/post/814906 и https://author.today/post/808111

Мешал Фарамир. Как действующий Блюститель, он официально признал Арагорна королем и передал ему власть. Если бы Фарамир (любимец народа и армии) не сделал этого, у Арагорна могли быть серьезные проблемы с легитимностью внутри самого Гондора.

Толкин считал Фарамира (принца Итилиена) даже не вторым, а третим ноблем в стране. Вторым по знатности родом после королевского он видел принцев Дол-Амрота. Так что уход Фарамира в Итилиен - очень сильное понижение его статуса, учитывая, что наследник Дэнетора успел побыть правящим Блюстителем Гондора. Согласен, что ресурсов у Фарамира было катастрофически мало. По крайней мере - в первые годы. Ему досталась лишенная городов и селений, а следовательно - населения, разоренная войной земля. Хотя нет, кое-какие жители там все же были - орки, от которых еще нужно было избавиться. Понимая все это, я и изобразил гондорские княжества на контрасте. Богатый, процветающий, "нумернорский" почти не затронутый войной Дол-Амрот и скромный лесной Итилиен.

Что же касается династического союза потомков Арагорна и Дэнетора. Идеальным и справедливым вариантом был бы брак Арагорна и сестры Фарамира, если бы таковая у него имелась. Но из-за "наградной" эльфийки Арвэн, похоже, Толкин в принципе не рассматривал этот вариант. Следующее поколение - дети Арагорна - Элессара и Фарамира. Здесь, на первый взгляд препятствий нет, но, если вспомнить, что перед смертью Арагорн говорит Арвэн, что их сын созрел для того, чтобы возглавить страну, получается, что Эльдарион  родился не в первые годы брака и (или) медленно мужал и почти не старился. То есть дочери Фарамира и его внучки, и я как раз показал это в романе, даже будучи примерно ровесницами наследного принца, в жены ему не подходили. Да дети бы были, но подобный брак был бы обречен на разлад из-за того, что гондорская жена, хотя бы и из очень знатного рода, состарилась  бы намного быстрее своего супруга полуэльфа. Таким образом женой Эльдариона могла стать лишь правнучка Фарамира.

Нет, Гнаружин погиб. Похитить мальчика решили враждующие за власть в Умбаре кланы.

Тем не менее, по Толкину у хоббита даже появилось небольшое брюшко. Мамы из эльфов не было. Ходили слухи, что кто-то из Брэндибаков взял в жены fairy, но там же написано, что это глупости. 

Эльфы если и производили впечатление опасных существ, то своей многовековой мудростью, которая читалась на их лицах, а не залысинами. Настоящая эльфийская "опасность" — в их совершенстве, перед которым человек чувствовал себя мимолетной тенью.

Мне кажется, Арагорна мог бы сыграть Дэниэл Дэй-Льюис... А на роль Фарамира по типажу подошли бы Кайл Маклахлен или Майкл Прайд... 

Во многом согласен :). Подробный разбор в следующем посте.

Думаю, скорее, Толкин не видел в этом проблем. Он был монархистом до мозга костей, можно вспомнить его рассуждения о том, как полезно кланяться сквайру... Он верил в "священного короля", который правит не потому, что он эффективный менеджер, а потому, что он лучше по самой своей природе, по крови и по предназначению. В такой системе координат "права человека" заменяются "милостью государя". Я же принадлежу к той породе людей, для которых закон и мораль едины для всех. История Арагорна снова выглядит как двойные стандарты. Если обычный солдат или командир дезертирует — его ждет трибунал. Если "избранный" уходит в Лориэн на год — это "поиски пути".

Спасибо! На Авторе я продолжу выкладывать романы-апокрифы по Толкину и постараюсь не забрасывать  блог :)

Борьба со шпионажем в огромном королевстве — задача трудно выполнимая. Умбар — это не просто враги, это тоже развитая культура, эдакий темный антипод Гондора. Осведомители Гнаружина могут занимать высокие посты и быть вне подозрений, ведь предательство часто носит личный или финансовый характер, который не вычисляется простым «усилением бдительности». Что касается именно Кириона. Безусловно, дунэдайн — мужественный народ. Но Кирион здесь — не просто солдат на жаловании. Он глава своей семьи, осиротевшей после преждевременной смерти отца. Забирать его у родных абсолютно без какой-либо реальной государственной надобности - это произвол. Элессар отправил Кириона в Харондор не потому, что там не хватало капитанов, и не потому, что границы были в огне. Он сделал это, чтобы охладить чувства своих дочерей, что, в конечном итоге привело к плену Кириона, и, как следствие, к тяжелой болезни Эрэндис. Мужчины из рода Блюстителей никогда не щадили себя ради Гондора, но одно дело принести себя и своих близких в жертву спасению родной страны, и совсем другое - покою короля и его дочерей.

1. О Тинголе и "нерациональной любви" Мелиан. Вы сами признаете, что Тингола есть за что критиковать, а чувство Мелиан не поддается рационализации. Допустим. Но тогда возникает огромная сюжетная дыра в образе самой Мелиан. Профессор подает нам ее как мудрейшую и глубокую сущность. И эта мудрейшая женщина тысячелетиями сидит за своим магическим забором, молча потакая откровенно глупым, высокомерным и ксенофобским политическим решениям своего муженька?..

2. Об Эльвинг и "перекидывании вины". Я нигде не называл феанорингов "невинными няшами" — их клятва сделала их одержимыми преступниками. Но величие и гуманизм правителя измеряются тем, чем он готов пожертвовать ради своего народа. У Эльвинг был ультиматум и выбор: отдать камень или спровоцировать резню в Гаванях. И она могла его сделать ДО нападения. Она выбрала камень, де-факто пожертвовав жизнями подданных и бросив на произвол судьбы собственных малолетних детей. Это не героизм во имя "символа надежды", а точно такой же слепой фанатизм, который Автор и Валар почему-то оправдывают и вознаграждают.

3. О статусе "старших сыновей" и лицемерии. Толкин, безусловно, технически прописал факт первенства Фэанора — это сухая хронология лора. Моя претензия не к фактам, а к этике повествования. Валар и сам Автор явно благоволят Финголфину, закрывая глаза на его пассивно-агрессивные интриги по размыванию статуса наследника (когда огромная разница в возрасте просто игнорируется в угоду политике), в то время как всю тяжесть наказания несет только вспыливший Фэанор. Это предвзятость судьи, а не объективность чистого эпоса, где поступки оцениваются одинаково для всех.

4. О "паразитировании" и "чистом эпосе". Вы пишете, что я "лезу с сапогами" и "ругаю" Толкина, используя его мир. Но вы путаете ругань с литературной полемикой. Вся мировая литература (от античных трагиков, переосмыслявших одни и те же мифы, до современных авторов) построена на диалоге с предшественниками. Использовать масштабный сеттинг для того, чтобы задать неудобные этические вопросы — это не паразитирование, а деконструкция. Я не пытаюсь доказать, что "лучше знаю, что хотел сказать автор". Я анализирую то, что автор по факту написал, и показываю моральные дыры в сюжете. Настоящее уважение к монументальному труду Толкина — это воспринимать его всерьез и дискутировать с его философией, а не молиться на Легендариум как на неприкосновенную священную корову. Глубокое уважение к масштабу созданного Профессором мира совершенно не означает слепого согласия с его этическими противоречиями и двойными стандартами.

Помимо работ по Толкину, у меня есть полностью самостоятельные, оригинальные произведения. И я могу поручиться: нравственный компас в них работает универсально. В какие бы декорации или миры вы ни перенесли моих героев, этическая оценка их поступков не изменится, потому что базовые законы морали непреложны.

Более того, в отличие от "охранителей канона", я как автор абсолютно открыт к полемике. Я готов аргументированно защищать свои сюжетные и этические решения перед любым читателем. Настоящая литература живет диалогом и не боится неудобных вопросов, а неприкасаемых идолов в ней нет и быть не должно.

Давайте разберем ваши аргументы по порядку, опираясь на логику текста, а не на эмоции.

1. О Тинголе и его "выдающихся" качествах

Выдающийся предводитель? В чем именно его величие? В том, что он был высок и статен? Да, за красивую внешность и рост его действительно выбрали послом. Но на этом его достоинства заканчиваются, и я пишу ровно об этом. Мелиан влюбилась в красивое ничтожество. Всю Первую Эпоху этот "выдающийся вождь" благополучно прятался за магической Завесой своей жены. А когда ему пришлось принимать решения самостоятельно, он проявил банальную алчность, "кинул" мастеров при оплате и бездарно погиб из-за чужой драгоценности. Это не поведение мудрого короля.

2. Об Эльвинг и "символе надежды"

Если Сильмарилл — это великий символ надежды, то почему ради этой светящейся реликвии Эльвинг жертвует жизнями своих подданных и бросает на произвол судьбы собственных малолетних детей? Гуманизм и ответственность правителя диктуют простую истину: жизнь живого сородича важнее любой цацки, какой бы сакральной она ни была. Клятва Первого Дома — это проклятие, делавшее их опасными фанатиками, но Эльвинг, зная это, сознательно спровоцировала резню. Защищать камни ценой жизней детей — это не героизм, это фанатизм, родственный одержимости Голлума.

3. О статусе "старших сыновей"

Ваш аргумент про "фигуру речи" работал бы, если бы старшим сыновьям было, условно, 20 и 18 лет, а младшему — 5. Тогда их можно было бы объединить словом "старшие". Но между Фэанором и Финголфином огромная возрастная пропасть. Странно называть "старшими" 20-летнего и 8-летнего, чтобы просто противопоставить их 5-летнему. Фэанор — абсолютный первенец, единственный сын от первого брака. Более того, речь идет не о крестьянской семье, а о королевской династии, где формулировки имеют строгую юридическую силу. В вопросах престолонаследия не бывает «двух старших сыновей». Называя Финголфина старшим, сторонники этой линии (и сам Финголфин) размывали эксклюзивное право Фэанора на трон, легитимизируя притязания сына от второго брака. Это чистой воды политика и манипуляция общественным мнением, 

4. О "фанфиках" и "поливании грязью"

Здесь вы путаете литературный анализ с коммерческим плагиатом. Я не писал фанфик, не подписывал чужой сюжет своим именем и не пытался на нем заработать. Перенос действия в реалии нашего мира — это классический метод деконструкции, мысленный эксперимент. Он используется исключительно для наглядности: чтобы снять "пафосно-эпосную шелуху" и проверить этический каркас истории. Если без эльфийской магии и божественных титулов сюжет обнажает двойные стандарты и выглядит как криминальная разборка, то это проблема самого сюжета и Автора, а не того, кто провел этот анализ. 

Если бы Толкин писал чистый эпос, никаких вопросов к моральному облику героев бы не возникло. Когда в "Илиаде" гибнет Гектор, Гомер не навязывает нам мысль, что троянец пал из-за "греха гордыни", и не требует считать Ахиллеса праведником. Эпос оставляет этическую оценку читателю. Гомер просто фиксирует трагедию, а Толкин выступает в роли предвзятого судьи, который навязывает читателю нужный вердикт. Он берет языческую, фаталистическую структуру мифа (где клятвы ведут к крови, а проклятия неотвратимы) и пытается натянуть на нее строгую христианскую мораль с абсолютным разделением на Свет и Тьму.

Из-за этого возникает тот самый когнитивный диссонанс: герои совершают объективно подлые или глупые поступки (как Тингол или Эльвинг), но авторская интонация упорно транслирует нам, что они — на стороне Света, а те же сыновья Фэанора — пали и несут на себе печать греха.

Истинная же мораль универсальна. Если поступок этически правилен, благороден и логичен, он останется таким и в декорациях современной Италии, и в космосе, и в Белерианде. Кража остается кражей, манипуляция — манипуляцией, а халатность властей — халатностью.

Повторю, если снять с истории эльфийские уши, магические завесы и божественный пафос, и сюжет начинает работать как криминальная сводка с двойными стандартами — значит, с нравственным компасом в самом произведении что-то сильно не так. 

Мне тоже кажется, что если бы "Сильмариллион" издал бы сам Профессор, книга могла бы быть несколько иной, но, увы, он не успел. Хотя вряд ли бы он исправил все натяжки, вызванные несовместимостью Христианской этики и языческих эпосов.

"Эгинор" - Murzwin. Жанр: Эпическое фэнтези, темное фэнтези. 15,94 а.л., завершен.

https://author.today/work/535275

Судьба Канлура висит на волоске: с севера надвигается тень древнего культа, а пророчество гласит, что спасти страну может лишь истинный наследник трона.
Принц Эгинор вырос героем, готовым отдать жизнь за свой народ, и даже легендарный огненный дракон признал в нем своего хозяина.
Но что, если само право на корону — это лишь плод тайного уговора и роковой подмены, совершенной ради спасения государства?
Когда внешние враги отступают, в спину наносят удар те, кого считал семьей, а вчерашний спаситель в одночасье может стать изгнанником.
Сможет ли благородство устоять перед мощью древних законов и человеческой ненавистью, когда в руках вместо меча остается лишь любовь и верность дракона?

Верно! :)

Не будем забывать, что Дэнетор принадлежал одному из знатнейших родов Средиземья, а по женской линии, по словам самого Толкина, был потомком Элендила и Анариона. Хотя к концу Третьей эпохи срок жизни даже высокородных дунэдайн заметно сократился. 

Если обратиться к математике возраста гондорцев Третьей эпохи, мы увидим интересную картину. Известно, что отец и дед Дэнетора прожили около 100 лет. Арагорн, проживший 210 лет, говорил, что ему отмерян «троекратный срок» жизни обычного человека (210/70=3). Для гондорцев этот коэффициент был ниже, но всё же значим.

Я использую следующую формулу физиологического старения для высокородных дунэдайн (учитывая, что до 20 лет они росли как обычные люди, а затем старение замедлялось):

Vphys=(Vcal−20):3⋅2+20

Таким образом, когда Дэнетор стал Блюстителем в 53–54 года, его физический возраст соответствовал примерно 46 годам. А если вспомнить, что нуменорская кровь проявилась в нем очень явно, то он мог выглядеть еще моложе. К тому же, в первый год правления, хотя он уже мог начать использовать Палантир, роковая встреча с Сауроном (согласно главе "Палантиры" из "Неоконченных преданий"), после которой он начал преждевременно стариться, еще не состоялась.

Константин, разумеется, это "другое". В этом и заключается суть критического мышления — видеть качественную разницу в схожих на первый взгляд вещах.

Если повар добавил в блюдо специю для аромата — это рецепт.

Если повар вывалил в кастрюлю ведро соли, чтобы скрыть тухлое мясо — это порча продуктов.

И то, и другое — "изменение состава", но результат диаметрально противоположен.

Мой довод в том, что Дюма и Дрюон используют вымысел как инструмент познания эпохи, а Гибсон — как инструмент манипуляции зрителем. Если для вас нет разницы между тонким психологическим портретом Ришелье и карикатурным злодеем-маньяком, то нам действительно сложно будет найти общий язык.

Мир искусства держится на нюансах. Если всё сводить к упрощенным формулам и мемам, то разница между "Джокондой" и мазней на заборе тоже исчезнет — ведь и там, и там просто краска на поверхности.

Эта "муха" называется деньги. Срубить как можно больше бабла любой ценой. А так - полностью согласен.

Разница между Дрюоном/Дюма и Гибсоном — в сохранении масштаба личности.

Да, Морис Дрюон в "Проклятых королях" вводил вымышленных персонажей (вроде Гуччо Бальони) или смещал акценты в политических интригах. Но он делал это, чтобы ярче подсветить реальную историческую логику и характер эпохи. Его Филипп Красивый остается ледяным государственником, а Робер Артуа — неукротимым интриганом. Они остаются субъектами истории.

Гибсон же делает обратное: он превращает историю в комикс, где реальные люди лишаются своей воли и сложности ради того, чтобы ГГ выглядел святым на фоне дегенератов.

У Дюма Ришелье — достойный противник, титан мысли.

У Гибсона Эдуард I — просто садист из триллера.

В этом и есть ключевое отличие. Художественный вымысел у классиков достраивает реальность, делая её объемнее. Вымысел Гибсона — кастрирует её, превращая живых людей в плоские функции. Можно менять пуговицы на камзоле или добавлять тайные встречи, которых не было в хрониках, но нельзя превращать сложного правителя в маньяка только потому, что автору лень прописывать настоящий конфликт интересов.

Для меня как для автора ценность "гвоздя" истории в том, что он держит структуру реальности. А Гибсон этот гвоздь просто гнет, чтобы картинка висела ровнее для нетребовательного зрителя.

В "Патриоте" Гибсон окончательно перешел черту: он приписал англичанам преступления нацистов (сожжение людей в церкви), которых в той войне просто не было. Это не "художественный прием", это  уровень пропагандистских листовок, а не серьезного кино.

Когда автор не может вызвать сочувствие к герою иначе, как приписав его врагам несуществующее людоедство — это расписка в творческой беспомощности. 

Робер, вы упорно сводите мои аргументы к "не той одежде", хотя я с самого начала говорю о характерах и человеческом достоинстве.

Гибсон берет реального человека — Эдуарда I, выдающегося государственника и отца семейства, — и делает из него карикатурного садиста. Это не "художественный метод", это интеллектуальное бессилие автора, который не способен прописать конфликт двух сильных личностей и поэтому одного из них просто превращает в монстра.

Для меня как для автора фэнтези история — это не декорация для селфи, а живая ткань судеб. Если вы считаете, что ради "крепкого сюжета" можно безнаказанно чернить память людей, создавая фальшивки, — это ваш выбор. Я же предпочитаю создавать миры с нуля, где мои герои обладают глубиной, а не примитивной полярностью "черного и белого".

На этом, пожалуй, закончим. Нетленка сама себя не напишет. Удачи

Сравнивать Тарантино с Гибсоном — это как сравнивать сюрреализм с подделкой документов. Тарантино честен: он создает альтернативную вселенную.

А что до Дюма... Да, он вольно обходился с фактами и порой сгущал краски в характерах, но он создавал масштабные личности, а не плоские карикатуры. Его Ришелье — это титан, а не маньяк из слэшера. Картина Дюма — это гимн эпохе, а не её кастрация ради слезовыжималки.

Разница между нами в том, что для вас "гвоздь" оправдывает любую мазню, а для меня — чем ценнее "гвоздь" (реальная судьба человека), тем бережнее должна быть рука художника. Можно вешать картину на гвоздь истории, но нельзя этим гвоздем выкалывать глаза правде. 

Аналогия с колбасой отличная. Только вот те, кто знает, из чего она делается, обычно не "страдают", а просто начинают выбирать натуральное мясо. Согласитесь, это не "печаль", а элементарная гигиена — и пищевая, и интеллектуальная.

Что касается 99% населения — вы правы, Голливуд на них и рассчитывает. Проще продать яркую картинку с предсказуемыми эмоциями, чем сложную, живую и противоречивую историю. Но именно поэтому я и пишу фэнтези: я хочу создавать миры, где читателю не нужно будет "тупеть", чтобы получить удовольствие.

Пусть большинству всё равно, как звали детей Эдуарда I, но история — это не сухие даты, это судьбы людей. И если мы позволяем их стирать ради "зрелищности", то завтра сотрут и нашу с вами реальность. Я лучше останусь в том 1%, который ценит вкус настоящего мяса и настоящей истории.

Ваше замечание о датах абсолютно верно. Но вот в чём парадокс: пытаясь создать образ "неслабой женщины", создатели фильма добились обратного эффекта.

Настоящая Изабелла Французская была стальной женщиной, дочерью Филиппа Красивого, которая позже перевернула всю английскую историю. В фильме же её превратили в сентиментальную героиню любовного романа, чей единственный "сильный" поступок — это тайная помощь врагу свёкра из личной симпатии.

На мой взгляд, быть снисходительным к авторам, которые ради дешевой мелодрамы лишают историческую личность её истинного масштаба и воли, — значит поощрять плохие сценарии. Настоящая Изабелла была куда интереснее и опаснее той, что нам показал Гибсон.

Вы путаете жанровые допущения с этической подменой.

В "Алых парусах" шелк — это символ веры в мечту. В "Собачьем сердце" операция — это метафора социального эксперимента. В этих случаях вымысел работает на глубокую идею. Я сам пишу фэнтези — и у меня есть романы, где почти нет магии или драконов. Но я выбираю этот жанр именно потому, что он дает свободу воображению, не заставляя при этом издеваться над памятью реально существовавших людей.

В "Храбром сердце" ложь об отсутствии других сыновей у Эдуарда I или "праве первой ночи" не несет никакой философской нагрузки. Она нужна лишь для того, чтобы зрителю было проще ненавидеть "плохих" и любить "хороших". Это не художественный прием, а упрощение истории до уровня комикса для тех, кому лень думать.

Знаете, в чем разница? Хорошее художественное произведение (как тот же "Властелин колец") создает достоверный мир, в который веришь, даже если там есть драконы. А фильм Гибсона создает картонную декорацию, которая рассыпается, стоит только вспомнить, что у персонажей были реальные прототипы с реальными судьбами.

Если для получения удовольствия от кино вам нужно закрывать глаза на откровенную фальшь и демонизацию людей — это ваше право. Но не стоит называть "занудством" элементарное уважение к истории и нежелание глотать голливудский фастфуд под видом эпической драмы.