Murzwin

Вы говорите, что можно помогать тяжелому раненому, когда есть куда эвакуировать... Но в том и дело, что настоящий медик борется вопреки. Вспомните Великую княгиню Елизавету Федоровну: в шахте Алапаевска, умирая сама в полной темноте, она перевязывала голову раненому князю Иоанну своим апостольником. Она не рассуждала об отсутствии операционной, она выполняла долг милосердия. Медицина двигается вперед именно теми, кто не опускает руки, даже если "некуда эвакуировать" или "он всё равно умрет". Настоящий врач делает искусственное дыхание даже безнадежному пациенту часами — именно так раздвигаются границы возможного. А Арагорн даже не попытался осмотреть раны или остановить кровь. Это поведение человека, который уже сдался.

Обычно о чудесах говорят там, где медицина бессильна. Если Арагорн — тот самый Король-Целитель из пророчеств, то где же его чудо в самый критический момент? Если его дар пасует перед обычным кровотечением так же, как знания любого смертного, то в чем его сакральность?

Мой вывод: Толкин, как человек, прошедший войну, показал нам здесь не чудотворца или мессию, а беспомощного человека, не обремененного профессиональными медицинскими навыками. Арагорн просто не знал, что делать с физической травмой. Он не врач и не чудотворец; он узкий специалист по "магической дезинфекции" (Черному Дыханию). А весь сияющий ореол "Великого Целителя" был создан позже, когда это стало политически выгодно для легитимизации власти. Боромиру просто не повезло: его раны были слишком настоящими для той "магии", которую Арагорну приписал пиар-отдел Гэндальфа.

Вы правы, "предыстория" там такая, что на здоровую и пылкую любовь времени просто не остается.

Налицо - эффект "госпитального романа": Эовин и Фарамир встречаются в Домах Исцеления. Оба разбиты. Она потеряла смысл жизни из-за Арагорна и жаждала смерти в бою, он — горюет из-за отца. В психологии это часто приводит к возникновению временной, компенсаторной привязанности. Когда тебе очень плохо, ты хватаешься за того, кто понимает твою боль. Но фундамент из общих травм — это не фундамент для любви, это общая палата.

Про "стерпелось-слюбилось": Согласен, у людей всё проще, чем у эльфов. Но давайте вспомним характер Эовин. Она — "белая дева Рохана", в которой течет кровь королей, привыкших к воле и ветру. Фарамир для неё — это покой. Но долго ли деятельная натура сможет питаться одним только покоем?

Помните её слова: "Я не буду больше воительницей"? Это звучит как клятва человека в глубочайшей депрессии, который разочаровался во всем, что любил. Обычно, когда кризис проходит, человек хочет вернуться к своей сути. А суть Эовин — это не садоводство в Итилиэне.

Так что "стерпелось-слюбилось" здесь, скорее, звучит как социальный компромисс. Она выбрала достойного человека, чтобы не возвращаться в пустоту Медусельда, а Гэндальф и Арагорн вздохнули с облегчением, пристроив "проблемную" героиню в надежные руки.

Аргумент про сортировку был бы уместен, если бы Арагорн стоял посреди заваленного ранеными поля. Но на той поляне Боромир был единственным.

Сортировка — это выбор между двумя и более жизнями. В пользу кого Арагорн "отсортировал" Боромира? В пользу собственного удобства? В пользу того, чтобы не тратить силы?

На самом деле, этот пример только подтверждает мой тезис: Арагорн не "сортировал", он просто не знал, что делать. У него не было медицинского протокола для физических травм, а его "магия" (та самая, эльфийская) на стрелы не распространялась. Толкин, как человек, видевший войну, показал именно это: беспомощность даже великого героя перед лицом обычной смерти. А "чудотворца" из Страйдера сделали уже потом, в чистых палатах Минас-Тирит, когда это стало политически выгодно

Давайте разделим терпение жертвы и совместимость в браке.

Про Гриму: Эовин терпела его не потому, что она от природы кроткая, а потому, что была связана долгом перед угасающим дядей и скована по рукам и ногам правилами приличия. Это было не "терпение", а медленное саморазрушение — она буквально угасала в этом золотом застенке, мечтая о смерти. Называть это "хорошим характером для семейной жизни" — всё равно что называть выносливость узника в кандалах его готовностью к бальным танцам. Как только оковы спали, её истинная натура (порывистая и яростная) вырвалась наружу.

Про лошадь и Фарамира: Безусловно, Фарамир — блестящий наездник и воин, он не белоручка. Хотя для того, чтобы подковать лошадь, у него были профессиональные грумы. Но вопрос не в том, сможет ли он подковать коня, а в том, станет ли это фундаментом для общения на десятилетия. Фарамир — эстет, он любит древние свитки, музыку эльфов и философию. А Эовин — человек действия, войны и просторов. Представьте: вечер в Итилиэне. Он хочет обсудить тонкости перевода песен с эльфийского, а она... ну, допустим, она действительно разбирается в подковах. И на сколько вечеров им хватит этой темы? Брак — это когда людям интересно молчать и говорить об одном и том же, а не когда они просто умеют держаться в седле.

Про отступление: Тот факт, что он остался в седле под назгулами, говорит о его воле и профессионализме. Но это опять же не про любовь. Это про то, что Фарамир — идеальный солдат и командир. А мы говорим о том, что Гэндальф и Арагорн использовали этот его "профессионализм" и чувство долга, чтобы пристроить травмированную принцессу соседнего государства.

Уже  . Следите за обновлениями.

Понятно :)

Я Перумова не читал, мой Эарнил никакого отношения к перумовскому герою не имеет. Спасибо за информацию.

"Кстати, Nano Banana - модель, а не программа". Спасибо, обязательно учту :). Скажу честно, как отпетый гуманитарий, я мало в этом разбираюсь. 

Мне тоже ближе реалистичный стиль, но у сказочного получается такой обаятельный Искр...

Спасибо за отзыв! Рад, что вам понравилось . Возможно, вас заинтересует выбор иллюстраций к книге: https://author.today/post/772241

Обложка изменена.

Спасибо  .

"Эгинор" - Murzwin

Жанр: Высокое фэнтези с элементами темного, драма. 5.02 а.л. 200 675 зн., в процессе.

https://author.today/work/535275

Он был избранником еще до рождения, когда о его появлении на свет молилось всё королевство. В восемнадцать — получил в дар Огненного Дракона, а в день совершеннолетия узнал о своем великом предназначении — спасти свою страну от неминуемой гибели. «Воин, властитель и жертва», — сказал о нем загадочный мудрец, чем заставил его отца содрогнуться. Но когда враг будет разбит и пророчество исполнено, вместо триумфа Эгинора ждет сокрушительный удар и предательство. Сможет ли он вновь обрести самого себя и не потерять ту единственную, чье сердце вернее любой короны?