Murzwin

Благодарю за отзыв. По глубине анализа и аргументации ваш комментарий сопоставим с лучшими образцами наскально-лифтового жанра. Приятно видеть, что традиции лаконичного вандализма всё ещё живы.

Идея с рабами Нурна звучит благородно в теории, но на практике это не решение проблемы, а её десятикратное усложнение.

Представьте: Фарамиру присылают тысячи истощенных, больных людей, у которых нет ничего, кроме кандалов. Это не колонисты, это гуманитарная катастрофа. Их нужно кормить, лечить и защищать от тех самых "бандформирований" орков, которые всё еще могут прятаться в лесах. Фарамир, конечно, человек добрый и милосердный, и я вполне представляю, что он мог пытаться им помочь...

Но, не будем забывать, что рабы из Мордора — это не готовые фермеры, это люди, мечтающие о доме, который в большинстве случаев находится вовсе не в Итилиэне. И чтобы они остались, Фарамир должен предложить им условия лучше, чем в мирном и безопасном южном Гондоре. Мы снова возвращаемся к вопросу ресурсов и пустой казны.

Если рассуждать логически, в Средиземье на момент событий конца Третьей эпохи сложилась уникальная и довольно абсурдная ситуация:

Экономика на руинах: На всем Севере (Арноре) уже более тысячи лет нет центральной власти, а значит — нет и государственных монетных дворов. Жители Бри и Шира, скорее всего, используют "архаичную валюту" — потертые серебряные монеты исчезнувших королевств (Артэдайна и Кардолана). Представьте, что мы сегодня расплачиваемся в магазине монетами времен Византии :D.

Гномьи "офшоры": Скорее всего, единственным источником "свежего" металла были Синие Горы или Эребор. Гномы — народ практичный, и их чеканка наверняка имела хождение, но вряд ли они занимались выпуском "хоббитских пенни". Скорее, это был весовой стандарт: серебро ценилось само по себе, вне зависимости от того, чей профиль на нем выбит.

Натуральный обмен под маской денег: В Шире, вероятно, процветал бартер, а монета использовалась лишь для крупных сделок. Но откуда она бралась у хоббитов в нужных количествах для выплаты той же почте или трактирщикам? Ответа в каноне нет, или я его не знаю.

Валютный парадокс: Мы видим, как Бильбо и Фродо свободно распоряжаются деньгами, но при этом торговые пути перерезаны, а единственное стабильное государство с чеканкой — Гондор — находится на другом конце континента.

Получается, что экономика Севера держалась на колоссальной инерции: люди и хоббиты веками "гоняли по кругу" один и тот же запас металла, оставшийся от предков. 

Леди Анариэль, я дискуссию с вами закончил еще вчера. Мне кажется, что читать и толковать тексты Профессора имеет право любой человек, у которого есть разум и сердце, и я не понимаю людей, которые пытаются присвоить себе исключительные права на это.

Однако на ваши последние тезисы я все же отвечу:

О "временных" правах: Намек на то, что полномочия Блюстителя аннулируются в момент появления претендента, игнорирует саму суть клятвы Блюстителей. Они клялись править "доколе не вернется Король". Но "возвращение" в государственном праве — это не просто физическое явление человека с мечом, а официальное признание его прав Советом (как это было с Эарнилом II). Дэнетор, как законник, не мог нарушить клятву и сдать страну без юридических процедур.

О Клятве Кириона: Именно Блюститель Кирион принес клятву Именем Эру, подобную которой никто не решался давать со времен Элендила. Если сакральная связь с Единым — эксклюзивная привилегия "королей по крови", то поступок Кириона был бы святотатством. Но Толкин описывает его как благословенный акт. Это прямое доказательство того, что Блюстители наследовали духовный долг Элендила в полном объеме.

"Катастрофа — только Акаллабэт": Это фактическая ошибка. Падение Минас-Итиль, гибель последнего короля Эарнура, вымирание династии, чума, гражданская война (Распря Родичей) — если это не катастрофы, то что это? Падение тех же северных королевств... Вы игнорируете страдания сотен тысяч людей в угоду одной красивой метафизической схеме. На руинах Арнора наследники Исилдура сохранили ритуалы, но потеряли людей и землю. Гондор под началом Блюстителей перестал совершать обряды на вершине горы, но сохранил страну, выполняя свою клятву перед Эру делом, а не только формой. Для Дэнетора, как прагматика, выживание народа было высшим мерилом верности долгу.

Узурпировать право на "единственно верное" истолкование текстов Профессора, обвиняя оппонента в кривизне взглядов вместо ответа на исторические прецеденты — позиция удобная, но не конструктивная. Я уважаю Толкина за глубину его мира, где закон и ответственность значат не меньше, чем магия крови. Всего доброго. 

Вы правы, божественная санкция — фундамент власти дунэдайн. Но, напомню, что сам Профессор в "Неоконченных преданиях" (глава "Кирион и Эорл") описывает, как Блюститель Кирион приносит клятву, призывая "Того, Кто живет вечно над всеми престолами" (Эру).

Это доказывает две вещи:

Санкция не прерывалась. Если бы Блюститель не имел божественного права представлять народ перед Илуватаром, эта клятва была бы святотатством. Но она стала основой выживания Гондора. Значит, Эру признавал полномочия Блюстителей.

Забытые обряды не значат потерю легитимности. Да, при Арагорне "вспомнили" ритуалы. Но "помнить ритуалы" и "иметь право управлять" — это разные вещи. Блюстители хранили это право тысячу лет.

Да, в северных королевствах (Арноре и Артэдэйне), в отличие от Гондора, о своих корнях и "сакральном статусе" короля не забывали никогда. Наследники Исилдура бережно хранили и ритуалы, и регалии. Но помогло ли это им уберечь страну от распада на три части и последующей гибели? Нет.

Это наглядно показывает, что в мире Толкина "божественная санкция" — это не автоматическая страховка от катастроф. Пример Севера был живым доказательством: можно быть трижды "королем-священником", но если ты не можешь удержать границы и единство народа, твоя легитимность превращается в прах. Блюстители Гондора "забыли" обряды на вершине горы, но они сохранили страну, выполняя свою клятву перед Эру делом, а не только формой.

На этом я предлагаю закончить нашу дискуссию. Очевидно, что мы смотрим на мир Профессора с разных ракурсов: вы — через призму метафизики и теологического символизма, я же — через призму исторического реализма и государственного права.

Притязания линии Исилдура (в лице Арведуи) уже рассматривались Советом Гондора. Лорд-Блюститель Пелендур и Совет официально и законно их отклонили, выбрав гондорскую линию Анариона. Для Дэнетора, как для суверена и законника, это решение было окончательным юридическим прецедентом. С точки зрения гондорского права, Арагорн — потомок того, кого уже однажды оправили за профнепригодность его ветви (утрата Арнора).

Вы упоминаете о "королях-священниках", но игнорируете ключевую фразу Толкина из письма 156: "...однако о том давно позабыли". Если обряды на Миндоллуине были забыты на тысячу лет, значит, сакральная функция не была обязательным условием легитимности власти. Гондор веками жил как светское государство, управляемое Блюстителями на основании клятвы, данной Эру.

Легитимность Блюстителей: Толкин прямо указывал, что Блюститель обладал всей полнотой власти Короля. Более того, Блюстители (дом Хурина) сами были потомками Элендила и Анариона. Если "священство" передается через кровь, то у Дэнетора и его предков её было достаточно, чтобы удерживать страну, пока наследники Исилдура веками скитались в глуши, не неся ответственности за народ Гондора.

Реальная политика против мистики: Дэнетор — не религиозный фанатик, а прагматик. Он 30 лет в одиночку противостоял Саурону через Палантир, пока "священные короли" были лишь легендой. Для него легитимность — это способность защитить государство и верность законам Пелендура, а не внезапное появление следопыта с обломками меча.

Мой пост не о религии, а о государственном праве.

Не совсем узурпатором, ведь право крови (наследник Элендила по мужской линии) у него было. Здесь налицо классическая правовая коллизия. По законам Севера — он законный наследник общего трона. По законам Юга — легитимным правителем был Фарамир, так как мужская линия Анариона пресеклась, а решение Пелендура создало прецедент. Без добровольной передачи власти Фарамиром положение Арагорна было бы шатким: для части элиты он навсегда остался бы "пришельцем", навязавшим свою волю на пике военного кризиса

Я тоже очень люблю Фарамира... Это мой самый любимый персонаж всей мировой литературы :). Если вам интересно, у меня есть еще посты о Фарамире (с иллюстрациями): https://author.today/post/808537, https://author.today/post/814906 и https://author.today/post/808111

Мешал Фарамир. Как действующий Блюститель, он официально признал Арагорна королем и передал ему власть. Если бы Фарамир (любимец народа и армии) не сделал этого, у Арагорна могли быть серьезные проблемы с легитимностью внутри самого Гондора.

Толкин считал Фарамира (принца Итилиена) даже не вторым, а третим ноблем в стране. Вторым по знатности родом после королевского он видел принцев Дол-Амрота. Так что уход Фарамира в Итилиен - очень сильное понижение его статуса, учитывая, что наследник Дэнетора успел побыть правящим Блюстителем Гондора. Согласен, что ресурсов у Фарамира было катастрофически мало. По крайней мере - в первые годы. Ему досталась лишенная городов и селений, а следовательно - населения, разоренная войной земля. Хотя нет, кое-какие жители там все же были - орки, от которых еще нужно было избавиться. Понимая все это, я и изобразил гондорские княжества на контрасте. Богатый, процветающий, "нумернорский" почти не затронутый войной Дол-Амрот и скромный лесной Итилиен.

Что же касается династического союза потомков Арагорна и Дэнетора. Идеальным и справедливым вариантом был бы брак Арагорна и сестры Фарамира, если бы таковая у него имелась. Но из-за "наградной" эльфийки Арвэн, похоже, Толкин в принципе не рассматривал этот вариант. Следующее поколение - дети Арагорна - Элессара и Фарамира. Здесь, на первый взгляд препятствий нет, но, если вспомнить, что перед смертью Арагорн говорит Арвэн, что их сын созрел для того, чтобы возглавить страну, получается, что Эльдарион  родился не в первые годы брака и (или) медленно мужал и почти не старился. То есть дочери Фарамира и его внучки, и я как раз показал это в романе, даже будучи примерно ровесницами наследного принца, в жены ему не подходили. Да дети бы были, но подобный брак был бы обречен на разлад из-за того, что гондорская жена, хотя бы и из очень знатного рода, состарилась  бы намного быстрее своего супруга полуэльфа. Таким образом женой Эльдариона могла стать лишь правнучка Фарамира.

Нет, Гнаружин погиб. Похитить мальчика решили враждующие за власть в Умбаре кланы.

Тем не менее, по Толкину у хоббита даже появилось небольшое брюшко. Мамы из эльфов не было. Ходили слухи, что кто-то из Брэндибаков взял в жены fairy, но там же написано, что это глупости. 

Эльфы если и производили впечатление опасных существ, то своей многовековой мудростью, которая читалась на их лицах, а не залысинами. Настоящая эльфийская "опасность" — в их совершенстве, перед которым человек чувствовал себя мимолетной тенью.

Мне кажется, Арагорна мог бы сыграть Дэниэл Дэй-Льюис... А на роль Фарамира по типажу подошли бы Кайл Маклахлен или Майкл Прайд... 

Во многом согласен :). Подробный разбор в следующем посте.

Думаю, скорее, Толкин не видел в этом проблем. Он был монархистом до мозга костей, можно вспомнить его рассуждения о том, как полезно кланяться сквайру... Он верил в "священного короля", который правит не потому, что он эффективный менеджер, а потому, что он лучше по самой своей природе, по крови и по предназначению. В такой системе координат "права человека" заменяются "милостью государя". Я же принадлежу к той породе людей, для которых закон и мораль едины для всех. История Арагорна снова выглядит как двойные стандарты. Если обычный солдат или командир дезертирует — его ждет трибунал. Если "избранный" уходит в Лориэн на год — это "поиски пути".

Спасибо! На Авторе я продолжу выкладывать романы-апокрифы по Толкину и постараюсь не забрасывать  блог :)

Борьба со шпионажем в огромном королевстве — задача трудно выполнимая. Умбар — это не просто враги, это тоже развитая культура, эдакий темный антипод Гондора. Осведомители Гнаружина могут занимать высокие посты и быть вне подозрений, ведь предательство часто носит личный или финансовый характер, который не вычисляется простым «усилением бдительности». Что касается именно Кириона. Безусловно, дунэдайн — мужественный народ. Но Кирион здесь — не просто солдат на жаловании. Он глава своей семьи, осиротевшей после преждевременной смерти отца. Забирать его у родных абсолютно без какой-либо реальной государственной надобности - это произвол. Элессар отправил Кириона в Харондор не потому, что там не хватало капитанов, и не потому, что границы были в огне. Он сделал это, чтобы охладить чувства своих дочерей, что, в конечном итоге привело к плену Кириона, и, как следствие, к тяжелой болезни Эрэндис. Мужчины из рода Блюстителей никогда не щадили себя ради Гондора, но одно дело принести себя и своих близких в жертву спасению родной страны, и совсем другое - покою короля и его дочерей.

1. О Тинголе и "нерациональной любви" Мелиан. Вы сами признаете, что Тингола есть за что критиковать, а чувство Мелиан не поддается рационализации. Допустим. Но тогда возникает огромная сюжетная дыра в образе самой Мелиан. Профессор подает нам ее как мудрейшую и глубокую сущность. И эта мудрейшая женщина тысячелетиями сидит за своим магическим забором, молча потакая откровенно глупым, высокомерным и ксенофобским политическим решениям своего муженька?..

2. Об Эльвинг и "перекидывании вины". Я нигде не называл феанорингов "невинными няшами" — их клятва сделала их одержимыми преступниками. Но величие и гуманизм правителя измеряются тем, чем он готов пожертвовать ради своего народа. У Эльвинг был ультиматум и выбор: отдать камень или спровоцировать резню в Гаванях. И она могла его сделать ДО нападения. Она выбрала камень, де-факто пожертвовав жизнями подданных и бросив на произвол судьбы собственных малолетних детей. Это не героизм во имя "символа надежды", а точно такой же слепой фанатизм, который Автор и Валар почему-то оправдывают и вознаграждают.

3. О статусе "старших сыновей" и лицемерии. Толкин, безусловно, технически прописал факт первенства Фэанора — это сухая хронология лора. Моя претензия не к фактам, а к этике повествования. Валар и сам Автор явно благоволят Финголфину, закрывая глаза на его пассивно-агрессивные интриги по размыванию статуса наследника (когда огромная разница в возрасте просто игнорируется в угоду политике), в то время как всю тяжесть наказания несет только вспыливший Фэанор. Это предвзятость судьи, а не объективность чистого эпоса, где поступки оцениваются одинаково для всех.

4. О "паразитировании" и "чистом эпосе". Вы пишете, что я "лезу с сапогами" и "ругаю" Толкина, используя его мир. Но вы путаете ругань с литературной полемикой. Вся мировая литература (от античных трагиков, переосмыслявших одни и те же мифы, до современных авторов) построена на диалоге с предшественниками. Использовать масштабный сеттинг для того, чтобы задать неудобные этические вопросы — это не паразитирование, а деконструкция. Я не пытаюсь доказать, что "лучше знаю, что хотел сказать автор". Я анализирую то, что автор по факту написал, и показываю моральные дыры в сюжете. Настоящее уважение к монументальному труду Толкина — это воспринимать его всерьез и дискутировать с его философией, а не молиться на Легендариум как на неприкосновенную священную корову. Глубокое уважение к масштабу созданного Профессором мира совершенно не означает слепого согласия с его этическими противоречиями и двойными стандартами.

Помимо работ по Толкину, у меня есть полностью самостоятельные, оригинальные произведения. И я могу поручиться: нравственный компас в них работает универсально. В какие бы декорации или миры вы ни перенесли моих героев, этическая оценка их поступков не изменится, потому что базовые законы морали непреложны.

Более того, в отличие от "охранителей канона", я как автор абсолютно открыт к полемике. Я готов аргументированно защищать свои сюжетные и этические решения перед любым читателем. Настоящая литература живет диалогом и не боится неудобных вопросов, а неприкасаемых идолов в ней нет и быть не должно.

Давайте разберем ваши аргументы по порядку, опираясь на логику текста, а не на эмоции.

1. О Тинголе и его "выдающихся" качествах

Выдающийся предводитель? В чем именно его величие? В том, что он был высок и статен? Да, за красивую внешность и рост его действительно выбрали послом. Но на этом его достоинства заканчиваются, и я пишу ровно об этом. Мелиан влюбилась в красивое ничтожество. Всю Первую Эпоху этот "выдающийся вождь" благополучно прятался за магической Завесой своей жены. А когда ему пришлось принимать решения самостоятельно, он проявил банальную алчность, "кинул" мастеров при оплате и бездарно погиб из-за чужой драгоценности. Это не поведение мудрого короля.

2. Об Эльвинг и "символе надежды"

Если Сильмарилл — это великий символ надежды, то почему ради этой светящейся реликвии Эльвинг жертвует жизнями своих подданных и бросает на произвол судьбы собственных малолетних детей? Гуманизм и ответственность правителя диктуют простую истину: жизнь живого сородича важнее любой цацки, какой бы сакральной она ни была. Клятва Первого Дома — это проклятие, делавшее их опасными фанатиками, но Эльвинг, зная это, сознательно спровоцировала резню. Защищать камни ценой жизней детей — это не героизм, это фанатизм, родственный одержимости Голлума.

3. О статусе "старших сыновей"

Ваш аргумент про "фигуру речи" работал бы, если бы старшим сыновьям было, условно, 20 и 18 лет, а младшему — 5. Тогда их можно было бы объединить словом "старшие". Но между Фэанором и Финголфином огромная возрастная пропасть. Странно называть "старшими" 20-летнего и 8-летнего, чтобы просто противопоставить их 5-летнему. Фэанор — абсолютный первенец, единственный сын от первого брака. Более того, речь идет не о крестьянской семье, а о королевской династии, где формулировки имеют строгую юридическую силу. В вопросах престолонаследия не бывает «двух старших сыновей». Называя Финголфина старшим, сторонники этой линии (и сам Финголфин) размывали эксклюзивное право Фэанора на трон, легитимизируя притязания сына от второго брака. Это чистой воды политика и манипуляция общественным мнением, 

4. О "фанфиках" и "поливании грязью"

Здесь вы путаете литературный анализ с коммерческим плагиатом. Я не писал фанфик, не подписывал чужой сюжет своим именем и не пытался на нем заработать. Перенос действия в реалии нашего мира — это классический метод деконструкции, мысленный эксперимент. Он используется исключительно для наглядности: чтобы снять "пафосно-эпосную шелуху" и проверить этический каркас истории. Если без эльфийской магии и божественных титулов сюжет обнажает двойные стандарты и выглядит как криминальная разборка, то это проблема самого сюжета и Автора, а не того, кто провел этот анализ. 

Если бы Толкин писал чистый эпос, никаких вопросов к моральному облику героев бы не возникло. Когда в "Илиаде" гибнет Гектор, Гомер не навязывает нам мысль, что троянец пал из-за "греха гордыни", и не требует считать Ахиллеса праведником. Эпос оставляет этическую оценку читателю. Гомер просто фиксирует трагедию, а Толкин выступает в роли предвзятого судьи, который навязывает читателю нужный вердикт. Он берет языческую, фаталистическую структуру мифа (где клятвы ведут к крови, а проклятия неотвратимы) и пытается натянуть на нее строгую христианскую мораль с абсолютным разделением на Свет и Тьму.

Из-за этого возникает тот самый когнитивный диссонанс: герои совершают объективно подлые или глупые поступки (как Тингол или Эльвинг), но авторская интонация упорно транслирует нам, что они — на стороне Света, а те же сыновья Фэанора — пали и несут на себе печать греха.

Истинная же мораль универсальна. Если поступок этически правилен, благороден и логичен, он останется таким и в декорациях современной Италии, и в космосе, и в Белерианде. Кража остается кражей, манипуляция — манипуляцией, а халатность властей — халатностью.

Повторю, если снять с истории эльфийские уши, магические завесы и божественный пафос, и сюжет начинает работать как криминальная сводка с двойными стандартами — значит, с нравственным компасом в самом произведении что-то сильно не так. 

Мне тоже кажется, что если бы "Сильмариллион" издал бы сам Профессор, книга могла бы быть несколько иной, но, увы, он не успел. Хотя вряд ли бы он исправил все натяжки, вызванные несовместимостью Христианской этики и языческих эпосов.

"Эгинор" - Murzwin. Жанр: Эпическое фэнтези, темное фэнтези. 15,94 а.л., завершен.

https://author.today/work/535275

Судьба Канлура висит на волоске: с севера надвигается тень древнего культа, а пророчество гласит, что спасти страну может лишь истинный наследник трона.
Принц Эгинор вырос героем, готовым отдать жизнь за свой народ, и даже легендарный огненный дракон признал в нем своего хозяина.
Но что, если само право на корону — это лишь плод тайного уговора и роковой подмены, совершенной ради спасения государства?
Когда внешние враги отступают, в спину наносят удар те, кого считал семьей, а вчерашний спаситель в одночасье может стать изгнанником.
Сможет ли благородство устоять перед мощью древних законов и человеческой ненавистью, когда в руках вместо меча остается лишь любовь и верность дракона?

Верно! :)

Не будем забывать, что Дэнетор принадлежал одному из знатнейших родов Средиземья, а по женской линии, по словам самого Толкина, был потомком Элендила и Анариона. Хотя к концу Третьей эпохи срок жизни даже высокородных дунэдайн заметно сократился. 

Если обратиться к математике возраста гондорцев Третьей эпохи, мы увидим интересную картину. Известно, что отец и дед Дэнетора прожили около 100 лет. Арагорн, проживший 210 лет, говорил, что ему отмерян «троекратный срок» жизни обычного человека (210/70=3). Для гондорцев этот коэффициент был ниже, но всё же значим.

Я использую следующую формулу физиологического старения для высокородных дунэдайн (учитывая, что до 20 лет они росли как обычные люди, а затем старение замедлялось):

Vphys=(Vcal−20):3⋅2+20

Таким образом, когда Дэнетор стал Блюстителем в 53–54 года, его физический возраст соответствовал примерно 46 годам. А если вспомнить, что нуменорская кровь проявилась в нем очень явно, то он мог выглядеть еще моложе. К тому же, в первый год правления, хотя он уже мог начать использовать Палантир, роковая встреча с Сауроном (согласно главе "Палантиры" из "Неоконченных преданий"), после которой он начал преждевременно стариться, еще не состоялась.

Константин, разумеется, это "другое". В этом и заключается суть критического мышления — видеть качественную разницу в схожих на первый взгляд вещах.

Если повар добавил в блюдо специю для аромата — это рецепт.

Если повар вывалил в кастрюлю ведро соли, чтобы скрыть тухлое мясо — это порча продуктов.

И то, и другое — "изменение состава", но результат диаметрально противоположен.

Мой довод в том, что Дюма и Дрюон используют вымысел как инструмент познания эпохи, а Гибсон — как инструмент манипуляции зрителем. Если для вас нет разницы между тонким психологическим портретом Ришелье и карикатурным злодеем-маньяком, то нам действительно сложно будет найти общий язык.

Мир искусства держится на нюансах. Если всё сводить к упрощенным формулам и мемам, то разница между "Джокондой" и мазней на заборе тоже исчезнет — ведь и там, и там просто краска на поверхности.

Эта "муха" называется деньги. Срубить как можно больше бабла любой ценой. А так - полностью согласен.

Разница между Дрюоном/Дюма и Гибсоном — в сохранении масштаба личности.

Да, Морис Дрюон в "Проклятых королях" вводил вымышленных персонажей (вроде Гуччо Бальони) или смещал акценты в политических интригах. Но он делал это, чтобы ярче подсветить реальную историческую логику и характер эпохи. Его Филипп Красивый остается ледяным государственником, а Робер Артуа — неукротимым интриганом. Они остаются субъектами истории.

Гибсон же делает обратное: он превращает историю в комикс, где реальные люди лишаются своей воли и сложности ради того, чтобы ГГ выглядел святым на фоне дегенератов.

У Дюма Ришелье — достойный противник, титан мысли.

У Гибсона Эдуард I — просто садист из триллера.

В этом и есть ключевое отличие. Художественный вымысел у классиков достраивает реальность, делая её объемнее. Вымысел Гибсона — кастрирует её, превращая живых людей в плоские функции. Можно менять пуговицы на камзоле или добавлять тайные встречи, которых не было в хрониках, но нельзя превращать сложного правителя в маньяка только потому, что автору лень прописывать настоящий конфликт интересов.

Для меня как для автора ценность "гвоздя" истории в том, что он держит структуру реальности. А Гибсон этот гвоздь просто гнет, чтобы картинка висела ровнее для нетребовательного зрителя.

В "Патриоте" Гибсон окончательно перешел черту: он приписал англичанам преступления нацистов (сожжение людей в церкви), которых в той войне просто не было. Это не "художественный прием", это  уровень пропагандистских листовок, а не серьезного кино.

Когда автор не может вызвать сочувствие к герою иначе, как приписав его врагам несуществующее людоедство — это расписка в творческой беспомощности. 

Робер, вы упорно сводите мои аргументы к "не той одежде", хотя я с самого начала говорю о характерах и человеческом достоинстве.

Гибсон берет реального человека — Эдуарда I, выдающегося государственника и отца семейства, — и делает из него карикатурного садиста. Это не "художественный метод", это интеллектуальное бессилие автора, который не способен прописать конфликт двух сильных личностей и поэтому одного из них просто превращает в монстра.

Для меня как для автора фэнтези история — это не декорация для селфи, а живая ткань судеб. Если вы считаете, что ради "крепкого сюжета" можно безнаказанно чернить память людей, создавая фальшивки, — это ваш выбор. Я же предпочитаю создавать миры с нуля, где мои герои обладают глубиной, а не примитивной полярностью "черного и белого".

На этом, пожалуй, закончим. Нетленка сама себя не напишет. Удачи

Сравнивать Тарантино с Гибсоном — это как сравнивать сюрреализм с подделкой документов. Тарантино честен: он создает альтернативную вселенную.

А что до Дюма... Да, он вольно обходился с фактами и порой сгущал краски в характерах, но он создавал масштабные личности, а не плоские карикатуры. Его Ришелье — это титан, а не маньяк из слэшера. Картина Дюма — это гимн эпохе, а не её кастрация ради слезовыжималки.

Разница между нами в том, что для вас "гвоздь" оправдывает любую мазню, а для меня — чем ценнее "гвоздь" (реальная судьба человека), тем бережнее должна быть рука художника. Можно вешать картину на гвоздь истории, но нельзя этим гвоздем выкалывать глаза правде. 

Аналогия с колбасой отличная. Только вот те, кто знает, из чего она делается, обычно не "страдают", а просто начинают выбирать натуральное мясо. Согласитесь, это не "печаль", а элементарная гигиена — и пищевая, и интеллектуальная.

Что касается 99% населения — вы правы, Голливуд на них и рассчитывает. Проще продать яркую картинку с предсказуемыми эмоциями, чем сложную, живую и противоречивую историю. Но именно поэтому я и пишу фэнтези: я хочу создавать миры, где читателю не нужно будет "тупеть", чтобы получить удовольствие.

Пусть большинству всё равно, как звали детей Эдуарда I, но история — это не сухие даты, это судьбы людей. И если мы позволяем их стирать ради "зрелищности", то завтра сотрут и нашу с вами реальность. Я лучше останусь в том 1%, который ценит вкус настоящего мяса и настоящей истории.

Ваше замечание о датах абсолютно верно. Но вот в чём парадокс: пытаясь создать образ "неслабой женщины", создатели фильма добились обратного эффекта.

Настоящая Изабелла Французская была стальной женщиной, дочерью Филиппа Красивого, которая позже перевернула всю английскую историю. В фильме же её превратили в сентиментальную героиню любовного романа, чей единственный "сильный" поступок — это тайная помощь врагу свёкра из личной симпатии.

На мой взгляд, быть снисходительным к авторам, которые ради дешевой мелодрамы лишают историческую личность её истинного масштаба и воли, — значит поощрять плохие сценарии. Настоящая Изабелла была куда интереснее и опаснее той, что нам показал Гибсон.

Вы путаете жанровые допущения с этической подменой.

В "Алых парусах" шелк — это символ веры в мечту. В "Собачьем сердце" операция — это метафора социального эксперимента. В этих случаях вымысел работает на глубокую идею. Я сам пишу фэнтези — и у меня есть романы, где почти нет магии или драконов. Но я выбираю этот жанр именно потому, что он дает свободу воображению, не заставляя при этом издеваться над памятью реально существовавших людей.

В "Храбром сердце" ложь об отсутствии других сыновей у Эдуарда I или "праве первой ночи" не несет никакой философской нагрузки. Она нужна лишь для того, чтобы зрителю было проще ненавидеть "плохих" и любить "хороших". Это не художественный прием, а упрощение истории до уровня комикса для тех, кому лень думать.

Знаете, в чем разница? Хорошее художественное произведение (как тот же "Властелин колец") создает достоверный мир, в который веришь, даже если там есть драконы. А фильм Гибсона создает картонную декорацию, которая рассыпается, стоит только вспомнить, что у персонажей были реальные прототипы с реальными судьбами.

Если для получения удовольствия от кино вам нужно закрывать глаза на откровенную фальшь и демонизацию людей — это ваше право. Но не стоит называть "занудством" элементарное уважение к истории и нежелание глотать голливудский фастфуд под видом эпической драмы.

Знаете, если бы я не читал в 10 лет "Проклятых королей" Дрюона, возможно, мне бы тоже "зашло". Но, увы, к моменту выхода "Храброго сердца" я уже был безнадежно "испорчен".

Поэтому, когда фильм пытался убедить меня, что у Эдуарда I не было сыновей, кроме Эдуарда II, я слишком хорошо помнил судьбу Эдмунда Кентского и Томаса Бразертона. Сложно "ржать над стрелой", когда видишь, как режиссер стирает из истории целые судьбы реальных людей ради дешевого эффекта.

Знание не "убивает читателя" — оно защищает его от дурновкусия. И если выбор стоит между тем, чтобы быть "измочаленным специалистом" или невежественным зрителем, который принимает ложь за чистую монету, я выбираю первое. У Дрюона истории и жизни было в сто раз больше, чем в этом голливудском комиксе.

Про уши соглашусь. Фильм сделал свое темное дело, заменив представление о внешности эльфов с "поразительно юных и красивых" на "длинноволосых и остроухих". И теперь на артах мы порой вынуждены лицезреть уши мастера Йоды. В то время как у Толкина сказано, что уши хоббитов были лишь слегка заострены на эльфийский манер — а такая форма встречается и у обычных людей в нашем мире. Вообще, из "Альдариона и Эрендис" мы знаем, что очень красивого и молодого человека можно было спутать с эльфом. А значит, уши точно не были определяющим признаком.

Рад, что вам понравилось :)

Жаль, вы не заметили сухое дерево на заднем плане. Это Финдуилас из Дол-Амрота. Эльфами не болею с момента чтения "Сильмариллиона" в 13 лет.

Боюсь, у государя Элессара слишком тяжелая корона для таких прыжков. Хотя, зная его любовь к Маленькому Народу, он наверняка вписал "дрызгу-брызгу" (Springle-ring) в реестр охраняемого культурного наследия Воссоединенного Королевства. Но только по особым случаям и строго после третьей кружки эля из Шира! :)

ОЯШи и попаданцы — это фастфуд. Я же готовлю сложное блюдо по старым рецептам (апокриф по Толкину всё-таки). Понимаю, что на вкус это может быть непривычно, но зато здесь нет "воды" и пустых калорий. Лайки — дело наживное, а вот верность Слову — это навсегда.

Рад, что вам понравилось. Я сам люблю, когда текст читается легко, и потому стараюсь писать именно так.

Вы правы: климат Итилиэна действительно мягкий, субтропический, и обычно зимы там обходятся без сугробов. Но в этой главе я как раз описываю погодную аномалию — внезапный, мощный снегопад, который стал полной неожиданностью для всех (как иногда случается настоящий снежный коллапс в Италии или Испании). Нормальные гондорцы, как вы верно заметили, в такую погоду сидят дома, но Кириона и Фэамира стихия застала прямо в пути. Им пришлось импровизировать и ночевать в сугробе не от хорошей жизни, а чтобы просто выжить.

Скажу честно, не читал.

Если честно, я не расстроился, что он прошел. Всю свою сознательную жизнь я сочинял истории, но никогда не думал, что буду заниматься этим серьезно. Но, написав два романа по Толкину, я понял что мне это очень нравится, и что я не хочу останавливаться. Так появился Канлур и его герои.

Как я понял, мои произведения по Толкину можно считать литературным апокрифом.

Если говорить о "Волшебнике Изумрудного города", то это даже не фанфик, это тянет на полноценный плагиат. Хотя самостоятельные продолжения у Волкова получились весьма достойными и точно не хуже чем у Л.Ф. Баума. Лично я очень люблю "Огненного бога Марранов" :D, а "Семь подземных королей", как мне кажется, Волков писал под влиянием недавно вышедшего "Властелина колец" Толкина. Да и в "Огненном боге" можно вспомнить обруч, который лисий король Тонконюх подарил Энни. Магический артефакт, который сам меняет размер под очередного владельца — ничего не напоминает? ;)

А. Толстой тоже беззастенчиво использовал чужую идею, но у него произведение по сюжету можно считать самостоятельным. Еще один весьма известный пример заимствования - "Медный кувшин" Т. Энсти, превратившийся в "Старика Хоттабыча" Л. Лагина. Да, вы правы, создавая "Ромео и Джульетту" Шекспир использовал итальянскую новеллу, но Карел Чапек своим рассказом отвечал именно на классическую интерпретацию этого сюжета Шекспиром.

Рад, что вам понравилось. Дэнетор и Фарамир - мои любимые герои всего Толкиновского Легендариума.

Спасибо :). Возможно, вас заинтересует мой взгляд на то, как могли развиваться события в Гондоре в Четвертую Эпоху: https://author.today/work/540973 и https://author.today/work/563667

Рад, что вам понравился арт, надеюсь, вас заинтересует и цикл "Друзья моря". :)

Нет :)

Нет, но они, конечно, очень похожи :)

"Эарнил" - Murzwin. Жанр: Литературный апокриф / Эпическое фэнтези. 30,64 а.л., завершен.

https://author.today/work/540973  Сеттинг: Легендариум Дж. Р. Р. Толкина (Четвертая Эпоха) 

В мире, где победа празднуется звоном эльфийских кубков, правда последнего Блюстителя Гондора оказалась погребена под пеплом костра. Пока Арагорн строит империю, а Фарамир несет бремя брака с чуждой ему девой-воительницей, в Итилиэне подрастает тот, чей взгляд слишком напоминает опального Дэнетора. Но в сословном мире дунэдайн, где превыше всего ценится идеальная родословная, нет места подкидышу с лицом нуменорского принца. Лишенный дома и даже верного коня, Эарнил оказывается один на один с холодными камнями Минас-Тирит. Это история о том, как за ослепительным фасадом новой эпохи выживают те, кто не вписался в официальные легенды победителей.

Дорогие читатели, продолжение "Эарнила" можно читать здесь: https://author.today/work/563667