Антон Панарин

Судьба – странная штука. Еще вчера ты был сильнейшим воином в Империи и вёл за собой легионы, а сегодня стал не нужен своей родине. Тебя выбросили как использованную салфетку и лишили жизни. Трагедия, не правда ли?

Для кого-то это так, но не для меня. Я никогда не верил императору и его прихвостням. Так уж вышло что я нашел способ переродиться.

И вот я очнулся в теле задохлика, которого везут на убой. Я аристократ, которого продал в рабство родной отец. Еду в клетке с кучей таких же обречённых в башню, где нет шансов на спасение. Чувствую, что эта башня сожрёт всех, кто сидит рядом. Кроме меня. Я обязательно выживу. Ведь другого выбора у меня нет.

Судьба – странная штука. Еще вчера ты был сильнейшим воином в Империи и вёл за собой легионы, а сегодня стал не нужен своей родине. Тебя выбросили как использованную салфетку и лишили жизни. Трагедия, не правда ли?

Для кого-то это так, но не для меня. Я никогда не верил императору и его прихвостням. Так уж вышло что я нашел способ переродиться.

И вот я очнулся в теле задохлика, которого везут на убой. Я аристократ, которого продал в рабство родной отец. Еду в клетке с кучей таких же обречённых в башню, где нет шансов на спасение. Чувствую, что эта башня сожрёт всех, кто сидит рядом. Кроме меня. Я обязательно выживу. Ведь другого выбора у меня нет.

Судьба – странная штука. Еще вчера ты был сильнейшим воином в Империи и вёл за собой легионы, а сегодня стал не нужен своей родине. Тебя выбросили как использованную салфетку и лишили жизни. Трагедия, не правда ли?

Для кого-то это так, но не для меня. Я никогда не верил императору и его прихвостням. Так уж вышло что я нашел способ переродиться.

И вот я очнулся в теле задохлика, которого везут на убой. Я аристократ, которого продал в рабство родной отец. Еду в клетке с кучей таких же обречённых в башню, где нет шансов на спасение. Чувствую, что эта башня сожрёт всех, кто сидит рядом. Кроме меня. Я обязательно выживу. Ведь другого выбора у меня нет.

Судьба – странная штука. Еще вчера ты был сильнейшим воином в Империи и вёл за собой легионы, а сегодня стал не нужен своей родине. Тебя выбросили как использованную салфетку и лишили жизни. Трагедия, не правда ли?

Для кого-то это так, но не для меня. Я никогда не верил императору и его прихвостням. Так уж вышло что я нашел способ переродиться.

И вот я очнулся в теле задохлика, которого везут на убой. Я аристократ, которого продал в рабство родной отец. Еду в клетке с кучей таких же обречённых в башню, где нет шансов на спасение. Чувствую, что эта башня сожрёт всех, кто сидит рядом. Кроме меня. Я обязательно выживу. Ведь другого выбора у меня нет.

Судьба – странная штука. Еще вчера ты был сильнейшим воином в Империи и вёл за собой легионы, а сегодня стал не нужен своей родине. Тебя выбросили как использованную салфетку и лишили жизни. Трагедия, не правда ли?

Для кого-то это так, но не для меня. Я никогда не верил императору и его прихвостням. Так уж вышло что я нашел способ переродиться.

И вот я очнулся в теле задохлика, которого везут на убой. Я аристократ, которого продал в рабство родной отец. Еду в клетке с кучей таких же обречённых в башню, где нет шансов на спасение. Чувствую, что эта башня сожрёт всех, кто сидит рядом. Кроме меня. Я обязательно выживу. Ведь другого выбора у меня нет.

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.

Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.

Я — Дубровский и это моя история...

Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься? Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых. Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.

Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься? Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых. Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.

Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься? Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых. Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.

Каково быть магом воды в мире, где вода стоит дороже золота? К сожалению я узнал это на собственной шкуре. Для таких как я путь один — рабство. Но качать воду до скончания времён — так себе работёнка, верно?

Ещё вчера я был менеджером среднего звена, и моей главной проблемой являлся квартальный отчёт. А сегодня я в теле двадцатипятилетнего наследника опального рода посреди великой Пустыни, и местные маги считают меня ходячим колодцем.

Я выжил после резни в древнем лабиринте. В погребённом под песками Воронеже надеялся найти ответы, но встретил лишь безумного шамана, кричащего, что Печать Девяти заберёт у меня кое-что поважнее жизни.

Ну хотя бы я узнал первое правило пустыни: не становись монстром, охотясь на монстров. Так уж вышло, что я его уже нарушил.

Первый том тут: https://author.today/work/536919

Каково быть магом воды в мире, где вода стоит дороже золота? К сожалению я узнал это на собственной шкуре. Для таких как я путь один — рабство. Но качать воду до скончания времён — так себе работёнка, верно?

Ещё вчера я был менеджером среднего звена, и моей главной проблемой являлся квартальный отчёт. А сегодня я в теле двадцатипятилетнего наследника опального рода посреди великой Пустыни, и местные маги считают меня ходячим колодцем.

Я выжил после резни в древнем лабиринте. В погребённом под песками Воронеже надеялся найти ответы, но встретил лишь безумного шамана, кричащего, что Печать Девяти заберёт у меня кое-что поважнее жизни.

Ну хотя бы я узнал первое правило пустыни: не становись монстром, охотясь на монстров. Так уж вышло, что я его уже нарушил.

Первый том тут: https://author.today/work/536919

Каково быть магом воды в мире, где вода стоит дороже золота? К сожалению я узнал это на собственной шкуре. Для таких как я путь один — рабство. Но качать воду до скончания времён — так себе работёнка, верно?

Ещё вчера я был менеджером среднего звена, и моей главной проблемой являлся квартальный отчёт. А сегодня я в теле двадцатипятилетнего наследника опального рода посреди великой Пустыни, и местные маги считают меня ходячим колодцем.

Я выжил после резни в древнем лабиринте. В погребённом под песками Воронеже надеялся найти ответы, но встретил лишь безумного шамана, кричащего, что Печать Девяти заберёт у меня кое-что поважнее жизни.

Ну хотя бы я узнал первое правило пустыни: не становись монстром, охотясь на монстров. Так уж вышло, что я его уже нарушил.

Я жил себе тихо-мирно, играл в теннис. Но потом припёрлась Бездна со своей Системой, разломами и зомбаками! Испоганили мне победу в турнире, да и меня едва не сожрали… За пару минут от человечества осталась лишь горстка выживших, остальные превратились в голодных тварей.

Придётся существовать в этом аду.

И выяснять, какого хрена тут творится...

Дмитрий стремится выжить в адской мясорубке, но его не перестаёт покидать ощущение, что время утекает сквозь пальцы.

Может ли офисный планктон питаться акулами? Или скорпионоподобными тварями размером с грузовик?
Легко! Дайте только немного времени привести себя в форму, отрастить новую руку, и нажраться сфер развития. А потом держите меня семеро!

Каково это ощущать, что твоё могущество утекает из рук? Понимать, что ты умираешь? Но даже в самой мрачной дыре, есть луч света. Вот за ним и понесется Алекс, снося всё на своём пути! Вырывая хребты и раскалывая черепа если, потребуется.

Твоё тело умирает. Твой родной мир пылает. Забить на всё и стать богом или же спасти всё то немногое что делало тебя человеком?

Дворяне после апокалипсиса. Борьба за власть, утраченная история и попытки воссоздания забытых технологий. Присутствует юмор и отсылки к актуальным событиям.

---

Дым артиллерии сливается с копотью из труб наших фабрик. Удары кирок в урановых шахтах звучат в унисон со звоном бокалов на балах. Рабочие коптят собак во дворах пятиэтажек, аристократы устраивают сафари на волков в запретной пустоши.

Говорят, что наша Империя вступила в новое Возрождение. Все трактуют это слово по-разному. Я вижу в нём, в первую очередь, очищение. Поэтому и собираюсь вытащить на свет все страшные тайны этих людей. Если они, конечно, ещё раньше не сделают того же со мной.

Служу Урану. Служу Империи.