Я архимаг Михаэль. За свою жизнь я повидал множество красавиц и безумных сражений. Правда в один момент сражений стало намного больше чем красавиц. Потеряв баланс, я решил остановить войны. Устроил научные изыскания и даже исследовал ДНК магов! Мне оставался всего шаг, чтобы понять что заставляет нас враждовать, но я погиб...
Однако жизнь подарила мне второй шанс... Я очнулся в теле младенца и обнаружил божественный дар - генокрад. Что это такое и как с этим жить, мне предстоит разобраться.
Осложняет всё мой новоявленный отец, ведь он хочет выслать меня на задворки империи, за то что у меня нет предрасположенности к магии. Но я справлюсь и прекращу войны... Правда для начала нужно научиться говорить.
20 113
161 569
2 686 313
14 267 158
Заходил
Формат произведений
Я архимаг Михаэль. За свою жизнь я повидал множество красавиц и безумных сражений. Правда в один момент сражений стало намного больше чем красавиц. Потеряв баланс, я решил остановить войны. Устроил научные изыскания и даже исследовал ДНК магов! Мне оставался всего шаг, чтобы понять что заставляет нас враждовать, но я погиб...
Однако жизнь подарила мне второй шанс... Я очнулся в теле младенца и обнаружил божественный дар - генокрад. Что это такое и как с этим жить, мне предстоит разобраться.
Осложняет всё мой новоявленный отец, ведь он хочет выслать меня на задворки империи, за то что у меня нет предрасположенности к магии. Но я справлюсь и прекращу войны... Правда для начала нужно научиться говорить.
Однако жизнь подарила мне второй шанс... Я очнулся в теле младенца и обнаружил божественный дар - генокрад. Что это такое и как с этим жить, мне предстоит разобраться.
Осложняет всё мой новоявленный отец, ведь он хочет выслать меня на задворки империи, за то что у меня нет предрасположенности к магии. Но я справлюсь и прекращу войны... Правда для начала нужно научиться говорить.
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься? Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых. Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.
Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься? Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых. Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься?
Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых.
Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.
Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых.
Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Судьба — странная штука. Еще вчера ты сокрушал армии мертвых во славу мирового древа, а сегодня заперт в немощном теле без капли маны. Род уничтожен, а долгов столько, что хочется умереть повторно.
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Но я — друид Великого Леса и не привык отступать. Остановить меня сможет только жар преисподней. И судя по всему, я уже в аду. Иначе с чего бы моя одежда тлела, а пламя подбиралось к телу? Что ж, мне не привыкать выживать там, где остальные сдохнут.
Я — Дубровский и это моя история...
Дмитрий стремится выжить в адской мясорубке, но его не перестаёт покидать ощущение, что время утекает сквозь пальцы.
Я жил себе тихо-мирно, играл в теннис. Но потом припёрлась Бездна со своей Системой, разломами и зомбаками! Испоганили мне победу в турнире, да и меня едва не сожрали… За пару минут от человечества осталась лишь горстка выживших, остальные превратились в голодных тварей.
Придётся существовать в этом аду.
И выяснять, какого хрена тут творится...
Придётся существовать в этом аду.
И выяснять, какого хрена тут творится...
Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься? Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых. Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.
Если тебе предложат продать душу и получить всё что угодно, ты согласишься? Если ответ «да», то трясись в ужасе, ибо я иду за твоей головой. На наш мир напали демоны, одни атакуют города и вырезают всех подчистую, другие действуют тоньше, развращая души слабых. Спасибо системе, она немного уравняла наши шансы. Я доберусь до каждого рогатого ублюдка, если потребуется, спущусь в ад и вырежу там всё, что движется, лишь бы сохранить то, что мне дорого.