Аня Стасий

5 января. Пятый день нового года и пятый день «здорового питания». Оливье героически добили позавчера, шуба пала три дня назад. А сладкое… сладкое всё ещё держит оборону. Оно смотрит на меня, манит грустными глазами и шепчет: «Ну ещё кусочек, ты же заслужила». Это главный враг номер один: тихий, вкусный и абсолютно безжалостный к моей силе воли. Я добросовестно избавляюсь от него, думаю до конца недели сладкому будет конец. А потом главное — не пустить обратно в дом в момент слабости...

«Мам? Можно мне пластырь!» «Зачем?» «Кот меня царапнул.» «Конечно, но сначала хорошенько промой царапину под краном.» «Да не надо, я уже её облизал.»

«Мам, ты потеряла мой подарок?» — спросил старший сын. Я сразу поняла: он увидел мой тикток, где я в этом призналась. Я не говорила, чей именно подарок пропал, но его интуиция сработала безошибочно.Для меня это было впервые. Я всегда гордилась тем, что нахожу всё, что остальные в доме теряют. Я была в полном недоумении: я перерыла все тайники с подарками по сто раз — и ничего. Как и большинство подростков, мой сын жил в облаке, в облаке парфюма. В командировке в Норвегии я купила ему в...

«Я казахстани?» — спросила дочь по-английски. Интерес к своей этнической родословной начал проявляться у неё всё сильнее по мере того, как приближалась наша поездка в Казахстан — навестить моих родителей. Мои двое младших детей никогда там не были. «Нет, ты русская», — ответила я. «Как это? Я всем сказала, что я казахстани!» Её брови нахмурились, образовав глубокую складку. Я засмеялась: «Казахстани не существует. Есть казашки. Но они выглядят иначе — как азиаты». Прожив в Америке больше...

«Я съела две ложки Нутеллы и теперь мне стыдно», — признаюсь дочке в своём дневном пищевом грехе. «Ммм-дааа», — мурлычет она, выгибая бровь, но даже не отрываясь от телефона. Больше ничего не говорит, и эта тишина только усиливает моё чувство вины.«Да это вообще ничто. Я бы всю банку сожрала», — вдруг добавляет она, будто услышав, как я всё глубже погружаюсь в раскаяние. Я улыбаюсь: как легко она стёрла мой стыд и превратила его в высшую форму женской поддержки.

«Мам? А у меня будут скулы?» — вопрос восьмилетнего сына вырвал меня из мысленного планирования семейного ужина, пока мы ехали домой. «Будут, когда подрастёшь», ответила я. «А почему спрашиваешь?» «Потому что я хочу быть альфой», спокойно сказал он. «Альфа? Это что такое?» — уточнила я, уже мысленно добавляя новое слово в список вместе со «скибиди-туалетом», «сас», «риззом» и «мьюингом». «Сигма», коротко бросил Гаврик. «Ээ?» «Альфа — это сигма», он явно вздохнул. «А сигма — это...

«Мам?» — спрашивает Гаврик(мой восьмилетний сын), жуя свои пицца-бейглы и непривычно долго не отводя от меня взгляд. «М-м?» — отвечаю я, уже зная, что сейчас будет вопрос, и мне безумно интересно, что он выдаст на этот раз. «Ты восьмиглавка или четырёхглавка?» «Это как?» — хихикаю я над самым абсурдным вопросом на свете. «Не знаю, Аврора так спрашивает», — пожимает плечами он, имея в виду свою двенадцатилетнюю сестру, и тянется за очередным пицца-бейглом. «Я восьмиглавка или...

"Мам? Ты жила когда все континенты еще были вместе соеденены?" "Сына, тогда даже еще динозавры не существовали." "Тогда твои пра, пра, пра, пра, пра, прадеды были пещерными людьми?" "Нет." "Пра?" "Нет." "Пра, пра,пра?"