Дмитрий ЛООМ

Михаил Новик — историк, который приезжает в Мирский замок, чтобы написать диссертацию. По крайней мере, так он говорит. На самом деле его привело то, что не объяснить ни одной научной статьёй: голос из старого альбома, фотография с подписью «на память о корнях» и гибель родителей на озере, где никогда не бывает штормов.

Он не верит в проклятия. Но проклятия, как выясняется, вполне обходятся без веры. Им достаточно того, что ваше имя уже вписано в старую кожаную книгу. А вписано оно туда ровно сто лет назад, когда князь Святополк-Мирский вырубил яблоневый сад, чтобы открыть вид на воду, а вдова лесоруба пришла к нему не с угрозой — со счётом.

Каждые семь лет озеро требует плату. И платят не чужие. Платят свои.

2098 год. Человечество рвануло к звёздам на двигателях Казимира–Шестакова, но платит за это мясом. Топливо — «синий желатин» — сочится в глубинных разломах Земли. Его вырывают из скал руками таких, как Гектор: шахтёров в бронескафандрах, чей контракт стоит дешевле одной утечки. Пока ракета «Новый Горизонт» готовится к старту, они стоят у шлангов с лопнувшими капиллярами, потому что кто-то должен пачкать руки, пока остальные летят к звёздам. История о цене прогресса, рассказанная голосом из ямы.

Ты когда-нибудь чувствовал, что за тобой следят? Не взглядом — чем-то древним, что живёт под землёй и только ждёт.

Москва, район Ховрино. Заброшенная больница, о которой ходят легенды. В интернете пишут: там пропадают люди и животные. Кто-то видел в подвалах рисунки — чёрные бивни, сложенные в круг. Кто-то слышал пение оттуда, где вода стоит по грудь и никогда не замерзает.

Сергей не верит в мистику. Пока в ночь летнего солнцестояния его хаски Айс не срывается с поводка и не убегает прямо в чёрный провал больничных дверей.

Там, в ледяной воде четвёртого уровня, его ждут. Ждут те, кто носит бивни. Те, кто ищет проводников между мирами. И собаки — не просто жертвы. Они ключ.

Сергей пойдёт за Айсом. Но обратная дорога будет стоить дороже, чем он думал. Потому что некоторые двери лучше не открывать. А если открыл — не закрыть уже никогда.

Борис Николаевич Сидоров возвращается в свою старую квартиру в подмосковной «хрущевке» после двух лет жизни у дочери. Встречает его не просто запустение и пыль, а призрачное присутствие ушедшей жены Ольги. Вскоре после возвращения он находит загадочный список правил, написанных, как ему кажется, её рукой. Эти странные запреты и предостережения — не смотреть в зеркало после заката, не проверять ночные звуки — вдруг становятся единственной опорой в реальности, где холодильник наполняется сам собой, в тишине падают ложки, а из ванной доносится тихое пение. С каждым днем граница между горем, безумием и чем-то потусторонним стирается, а список оказывается ключом не к спасению, а к страшной правде, которую Борис не готов принять. Это история о памяти, одиночестве и ужасе, который рождается не в тёмных углах, а в глубинах собственного разума.