Димитриос Пур

Покров 1708 года. Андрей Покровский выиграл свою первую войну: лейб-медик, травивший московских купцов ртутью, разоблачён, у вчерашнего поповича своя палата и указ государя — быть при армии лекарем.

Армия уходит на юг, куда повернули шведы. Впереди Шведы, зима, какой не помнят старики, и полки, которые теряют от поноса и горячки больше, чем от пуль врагов. Чистые руки и кипячёная вода в одной палате — чудо. На целую армию — драка с полковыми лекарями, интендантами и подрядчиком, который кормит солдат гнилыми сухарями и едет в том же обозе.

Разоблачённый лейб-медик тоже здесь, при лазаретах. А в кармане у Андрея записка с чужой печатью: тот, кто заказал отравление, всё ещё не найден.

Андрей Вершинин был хорошим врачом, пока не сел в коляску с травмой, от которой не лечат. Он согласился на эксперимент — загрузить в свою память знания медицины, собранные поколениями учёных, но умер на процедуре и очнулся в 1707 году в мертвецкой московского гошпиталя, в теле девятнадцатилетнего поповича. Он знает о крови, заразе и боли больше всей Европы — и ни разу не держал в руках ланцет. В первый же день он видит то, чего не видит лейб-медик: богатого купца не лечат, а травят ртутью. Лейб-медик дал ему три дня на лечение. А на Новый год на «воскресшего лекаря» хочет посмотреть сам царь.

Архимаг, убитый своими двести лет назад, очнулся в теле бастарда — за минуту до того, как этому телу поднесли яд. Род вырезан, источник запечатан родной матерью, землю уже делят на бумаге. Он вернёт всё. Вопрос только в том, сколько от него останется, когда он закончит.

Род восстановлен. Платить за это Ярославу Чернышеву больше нечем: на его теле не осталось места для новой отметины дара. Теперь за его силу расплачиваются свои, и кто именно, выбирает не он.

Вызов в Императорскую академию, вписанный чужой рукой. Вежливый куратор, который знает слишком много. А за стенами в долговом закладе держат ту, что за него поручилась.

Выкупить её нельзя. Отбить тоже. Остаётся найти руку, которая вместо имени ставит знак.