Мортен В. Грим

Цирк не открывается. Он просто ждёт.

Там, за ржавым забором, воздух пахнет озоном и старой кровью. Аттракционы скрипят без ветра. Карусель играет музыку задом наперёд.

Клоун улыбается. Всегда. Даже когда ест. Даже когда плачет. Особенно когда плачет — тогда слёзы смеются.

Под его шляпой — город. Маленький, живой, чужой. Там спят, едят и ждут приказов.

Внутри картины цирк настоящий. Звери там говорят. И каждый из них — чья-то сломанная жизнь.

Ты не знаешь, кто здесь жертва, кто палач. Ты знаешь только одно: если ты здесь — ты уже часть представления.

Даже когда занавес падает, кто-то всё ещё смеётся.

Фельдшер Артём привык к смерти. Падения, ножевые, передозы — за двенадцать лет на «Скорой» его уже ничем не удивить. Но когда диспетчер отправляет его на вызов в квартиру номер восемь, реальность даёт трещину.

Артём, после этого, узнаёт страшную правду: время не бесконечно. Оно — механизм. А он — всего лишь деталь, которую можно заменить, стереть или переплавить.

Добро пожаловать в петлю. Тик-так.

Учёный добровольно закрывается в белой комнате на сто дней. Сенсорная депривация. Ни звуков, ни цвета, ни времени. Только тишина и он.

Сначала уходит время. Потом — память. Потом — границы между «я» и «не я». А потом начинаются голоса.

Он ведёт дневник, фиксируя каждый этап распада собственной личности. От тревоги — к дереализации. От дереализации — к бреду. От бреда — к пустоте.

Это не вымысел. Это дневник человека, которого больше нет.