Шиза

Создано с помощью нейросети

Аннотация

Создано великой нейросетью. Шиза всего лишь путался под ногами и мешал полёту фантазии. Но мы его простили.

В два часа ночи курьер Дмитрий получает заказ: острая рыба, сигареты, зажигалка. Оплата доставки — сто тысяч рублей. Примечание: «В лифте нажать на четвёрку четыре раза». Он нажимает. И проваливается в мир, где трёхголовые твари просят доширак, гоблины шулеруют на черепах, а призраки расплачиваются миллионами и своей кармой.

Кухня «У Дмитрича» на грани разорения, бывшая ушла к депутатскому сынку, единственный транспорт — скутер «Треска», который дребезжит как старая рыба. Что делать? Вести ночные доставки в преисподнюю. Ради денег — и не такое сделаешь.

Осторожно: химический плов, чёрный юмор и минимальное участие человека. Берегите карму и не нажимайте на четвёрку четыре раза. Нейросеть предупредила. Шиза — нет.

Создано с помощью нейросети

Я не доказываю. Я не ищу правду. Я просто рассказываю.

Всё, что здесь написано, я собрал из слухов, легенд, обрывков статей, солдатских баек, пересказов пересказов. Не проверял. Не сравнивал. Не отсеивал. Брал и складывал. Потому что мне важно не то, был ли этот человек на самом деле. Мне важно — каким он мог быть.

Мой рассказчик — не историк. Не скептик. Не судья. Он — слушатель. Он сидит у костра, пока старики вспоминают, и не перебивает. Он не спрашивает: «А точно ли это было?» Он спрашивает: «А что было дальше?»

Он верит. Не в легенду. В человека.

Поэтому в этой повести нет ссылок. Нет дат. Нет оговорок «по мнению исследователей». Есть только голос. И история. И солдат, который шепчет перед боем: «Держим строй».

Я пишу не для тех, кто хочет проверить. Я пишу для тех, кто хочет увидеть.

Создано с помощью нейросети

Он знал, что умрёт молодым. В их роду все мужчины уходили рано, будто кто-то невидимый затягивал узел в груди и ждал, когда лопнет. Отец рухнул в церкви, не дочитав молитву. Дед не дожил до сорока. Дмитрий Виноградов с детства понимал: ему отмерено немного. И когда друг Ломоносов дал шанс создать русский фарфор, он понял — это его единственная возможность не исчезнуть бесследно.

Он успел. Почти.

Тридцать семь попыток, прежде чем чашка стала белой. Три года у печи, прежде чем сервиз попал на стол императрицы. Но у фарфора своя цена. Надзиратели у дверей мануфактуры. Боль в груди, которая возвращается каждую ночь. И фляга в ящике стола — единственное лекарство, позволяющее работать дальше.

«Тогда и умирай, — сказал Ломоносов. — Но не раньше».

Это история о человеке, который победил время ценой собственной жизни. И о чашке, которая пережила всех.

Создано с помощью нейросети

Меня зовут Георгий. Я врач.

Мой кабинет — бетонный барак. Мой свет — лампа под потолком, которая дёргается, когда кто-то проходит мимо.

Мои пациенты — умирающие. Они лежат на нарах в три яруса и дышат друг другу в затылок.

Мои инструменты — скальпель и ложь.

Я лечу тех, кто меня ненавидит. Сына гестаповца, который подавился костью. Офицера с прободной язвой. Я киваю им и улыбаюсь. А по ночам пишу слово «тиф» на бирках — и люди исчезают. Не в смерть. В свободу. Может быть.

Я учу их задерживать дыхание и не моргать. Я обливаю их холодной водой, чтобы они казались мёртвыми. Я смотрю, как телега увозит их к восточной ограде, и никогда не знаю, выживут ли они.

Это мой дневник. Мой ад. Моя правда.

Та, которую не вычеркнуть из личного дела.

Основано на реальной истории

Создано с помощью нейросети

Есть истории, которые начинаются с документа: приказ, номер части, воинское звание. Есть истории, которые кончаются табличкой с номером на могильном холме.

А есть то, что между ними.

Лагерный лазарет, где нет лекарств. Карцер, где нет света. И женщина, которая продолжает лечить, кормить, шептать: «Держись». Которая молчит на допросах и не называет имён — хотя это стоило бы ей всего.

О чём она думала в те минуты? На что надеялась? И почему чужие люди, говорившие на разных языках, запомнили её на всю жизнь?

Документальная проза. Основано на реальных событиях.