Макс взял пиво и оглядел зал в поисках самого темного угла. Хотелось куда-нибудь забиться, напиться и забыться. Радовало только одно: завтра суббота, а значит, конец очередной высасывающей жизнь недели.
Медитативная музыка не расслабляла, а приглушённый свет не успокаивал. Когда Ярослав поднимался на скоростном лифте на 28-й этаж пентхауса, ему казалось, что решение принято, страха, как и иного выхода, нет. Один практически безболезненный укол - и все его проблемы переставали существовать. Впрочем, и как он сам.
Кузин был кремень. Он отодвинул кота ногой и взялся за дверцу. Наклеенный на белый пластик стикер почерком жены сообщал, что внутри Кузина ждет салат с невероятным названием «Айсберг».
События, описанные в повести, охватывают период с 1892 по 2016 годы, погружая читателей в жизнь нескольких поколений одной родовой фамилии Демеевки, живущей в уникальном особняке Киева, именуемом «Белый Дом».
Малик задергался, но веревки держали крепко. Кожа на запястьях уже саднила. Едкий запах, исходящий от факелов, разъедал глаза. - Зачем я вам нужен!? Никакой реакции. Старуха водила узловатым пальцем по строчкам и неприятно шевелила губами.
Детство – это не город и не страна. Это вообще не место. Это даже не время. Детство – это состояние. Автор этого сборника баек профессионально и качественно погружает читателя в это состояние и каждый уже самостоятельно придумывает место и время, заполняя промежутки собственными воспоминаниями и эмоциями: приятной ностальгией, искренней радостью, тихой грустью. Эта книжка – про детство, юношество и молодость. Автора и вашу! Хотите ненадолго вернуться?
Итак, мы с вами находимся в небольшом, романтическом городке Тримбери, известном, в первую очередь своим спортивным колледжем, выпустившем в свет звезду мировой величины, восьмикратного чемпиона мира по бегу Кевина Марани.
Ведьма - Добрый вечер! Мария Хорхе Москитос? - голос говорящего был скрипуч и неприятен. Бар на мгновение затих в немой паузе, но все тут же вернулись к своим разговорам. - Да. - Вы задержаны.
Дверь исповедальни сердито скрипнула и выпустила в полумрак церкви сгробленную над самим собой фигуру. Старый пират, известный в порту как Кусака Бьярни, шагнул наружу, тяжело опираясь на трость с набалдашником в виде головы кабана.
Густой запах разогретой сосновой смолы и хвои заполнил вселенную. Где-то неподалеку тонко, пронзительно, на одной ноте цвиренькала птаха. Но разбудил его именно запах. Артур потянул носом и распахнул глаза. Прямо над лицом висела стекающая по коре янтарная капля, красиво поймавшая солнечный луч, а далеко-далеко вверху качались колючие ветви. Там в вышине остатки рассветного тумана запутались в ажуре иголок и стрелы света, пробившиеся сквозь него, создавали призрачный веер. Сухие иголки кололи шею и затылок. По щеке пробежал муравей. Артур, не задумываясь, цапнул его тремя пальцами и закинул в рот. Дурацкая привычка, возникшая еще в детстве. Вместе с муравьем на язык попало несколько крупинок песка. Артур противно скрипнул зубами и лишь тогда в голове болезненно взорвалась память.
- Мама, ко мне ночью прилетал ангел! - Лизка босиком притопала из спальни сдвоенного люкса и остановилась у приоткрытой двери в душ. - Так вот, кто мне в рот насрал...- сам себе под нос недовольно пробубнил дед.
Когда гравикомпенсаторы перешли к тихому урчанию, Хет понял, что можно открыть глаза. Он ненавидел этот момент приближения к планете. К любой. Из крошечной дырочки в ткани космоса межзвездный объект моментально превращался в падающий на тебя гигантский валун и давил, давил, давил, пока пилот не переходил на ручной режим. На челнок КСП он устроился полгода назад. И хотя, железной бандурине скоро исполнялось четверть века, в ней не было обзорного экрана, да и пространства при перемещении она заглатывала в три раза больше, чем современные аппараты, - все бывшие сокурсники Хету неудержимо завидовали: на «Клизме» летал сам Гротан – легенда галактики, больше двухсот лет проведший в кресле мыслехирурга. Ну и что, что он давно не оперировал. Его опыт, советы, авторитет делали само присутствие рядом лучшей школой для начинающего врача.
Обычно донора Дрок выбирал тщательно и кропотливо, долго планируя и просчитывая варианты. Но в последнее время все шло как-то не так, и он, несмотря на все возможности, никак не мог выяснить причину. В этот раз сорвалось вообще все, выбрасывать случайную чужую душу пришлось экспромтом, поблизости оказался только старик, которому и так оставалось жить от силы несколько месяцев, а значит, на поиск следующей жертвы у него оставалось не больше получаса.
На Земле все буднично, привычно и понятно. Родители поучают детей, старики жалуются на жизнь, подростки шалят, все вместе - радуются, грустят и решают свои проблемы. Думаете, в раю или аду что-то иначе? Ну, разве что самую малость... Но между ангелами, демонами и людьми общего много больше, чем вам кажется.
Как-то неожиданно цикл рассказов об ангелах и демонах собрался в единое произведение с несколькими сквозными героями.
Величайший неспешно надел традиционное обрядное облачение ослепляющей белизны, покрыл голову белой же тканью, закрыл рот куском материи и внимательно проследил, как остальные повторяют этот неизменный ритуал. Затем одобрительно кивнул, сделал красивый приглашающий жест рукой, переступил порог и торжественно вошёл в святая святых.
Джон, как и всегда, проснулся в 7:00 утра. Привычка была настолько сильна, что его глаза открылись, как по команде. Солнечный свет падал на стол и часть пола под косым углом через занавески с геометрическим узором. Джон дисциплинированно встал, надел белую рубашку, красный галстук, серый костюм, все уже висело в шкафу. Без особого аппетита съел на завтрак тост с маслом, выпил кофе без сахара, ровно 100 мл. Впрочем, Джон и не думал о вкусе, он ел, потому что так положено.
Конечно же, Михал уже сто раз пожалел, что тогда психанул. Это было глупо и по-детски, но возвращаться сразу тогда казалось еще нелепее. Когда он, не останавливаясь, немного подтянул лямки рюкзака, вытер нос и продолжил шарить фонариком между стволами и кустами, не было сомнения, что через пару часов он уже выйдет к дольмену, заночует прямо в нем, а они все утром поймут, кто из них был прав. С того момента прошло три дня. Михал успел поистерить, позлиться, даже поплакать, но ничего не помогало.
Он был игрок. Он все время во что-то играл, кого-то изображал, кого-то цитировал. Его уникальные познания и начитанность, вкупе с потрясающими актерскими способностями позволяли ему любую бытовую ситуацию превращать в фарс, в комедию, либо в трагедию, в зависимости от того, какое настроение было у него в этот момент. Не играть он не мог. Жизнь без игры была скучна и нелепа, ибо жизнь сама по себе уже была игра.
Суккубка Нина подбросила на сковородке блинчик, ловко его поймала, мимоходом слизнув длинным языком прямо из воздуха выскочившую капельку раскаленного масла, и обернулась к столу. Ее дражайший супруг черт Артемий читал газету. Сынок – неугомонный Игорёк - собирал под столом скелет из мелких косточек. Поймав суровый взгляд Людмилы Павловны – своей ожесточенно грызущей мосол свекрови, суккубка притушила умиротворенную улыбку и снова обернулась к плите.