Макс взял пиво и оглядел зал в поисках самого темного угла. Хотелось куда-нибудь забиться, напиться и забыться. Радовало только одно: завтра суббота, а значит, конец очередной высасывающей жизнь недели.
Медитативная музыка не расслабляла, а приглушённый свет не успокаивал. Когда Ярослав поднимался на скоростном лифте на 28-й этаж пентхауса, ему казалось, что решение принято, страха, как и иного выхода, нет. Один практически безболезненный укол - и все его проблемы переставали существовать. Впрочем, и как он сам.
Кузин был кремень. Он отодвинул кота ногой и взялся за дверцу. Наклеенный на белый пластик стикер почерком жены сообщал, что внутри Кузина ждет салат с невероятным названием «Айсберг».
События, описанные в повести, охватывают период с 1892 по 2016 годы, погружая читателей в жизнь нескольких поколений одной родовой фамилии Демеевки, живущей в уникальном особняке Киева, именуемом «Белый Дом».
Малик задергался, но веревки держали крепко. Кожа на запястьях уже саднила. Едкий запах, исходящий от факелов, разъедал глаза. - Зачем я вам нужен!? Никакой реакции. Старуха водила узловатым пальцем по строчкам и неприятно шевелила губами.
Детство – это не город и не страна. Это вообще не место. Это даже не время. Детство – это состояние. Автор этого сборника баек профессионально и качественно погружает читателя в это состояние и каждый уже самостоятельно придумывает место и время, заполняя промежутки собственными воспоминаниями и эмоциями: приятной ностальгией, искренней радостью, тихой грустью. Эта книжка – про детство, юношество и молодость. Автора и вашу! Хотите ненадолго вернуться?
Итак, мы с вами находимся в небольшом, романтическом городке Тримбери, известном, в первую очередь своим спортивным колледжем, выпустившем в свет звезду мировой величины, восьмикратного чемпиона мира по бегу Кевина Марани.
Ведьма - Добрый вечер! Мария Хорхе Москитос? - голос говорящего был скрипуч и неприятен. Бар на мгновение затих в немой паузе, но все тут же вернулись к своим разговорам. - Да. - Вы задержаны.
Дверь исповедальни сердито скрипнула и выпустила в полумрак церкви сгробленную над самим собой фигуру. Старый пират, известный в порту как Кусака Бьярни, шагнул наружу, тяжело опираясь на трость с набалдашником в виде головы кабана.
Густой запах разогретой сосновой смолы и хвои заполнил вселенную. Где-то неподалеку тонко, пронзительно, на одной ноте цвиренькала птаха. Но разбудил его именно запах. Артур потянул носом и распахнул глаза. Прямо над лицом висела стекающая по коре янтарная капля, красиво поймавшая солнечный луч, а далеко-далеко вверху качались колючие ветви. Там в вышине остатки рассветного тумана запутались в ажуре иголок и стрелы света, пробившиеся сквозь него, создавали призрачный веер. Сухие иголки кололи шею и затылок. По щеке пробежал муравей. Артур, не задумываясь, цапнул его тремя пальцами и закинул в рот. Дурацкая привычка, возникшая еще в детстве. Вместе с муравьем на язык попало несколько крупинок песка. Артур противно скрипнул зубами и лишь тогда в голове болезненно взорвалась память.
- Мама, ко мне ночью прилетал ангел! - Лизка босиком притопала из спальни сдвоенного люкса и остановилась у приоткрытой двери в душ. - Так вот, кто мне в рот насрал...- сам себе под нос недовольно пробубнил дед.
Когда гравикомпенсаторы перешли к тихому урчанию, Хет понял, что можно открыть глаза. Он ненавидел этот момент приближения к планете. К любой. Из крошечной дырочки в ткани космоса межзвездный объект моментально превращался в падающий на тебя гигантский валун и давил, давил, давил, пока пилот не переходил на ручной режим. На челнок КСП он устроился полгода назад. И хотя, железной бандурине скоро исполнялось четверть века, в ней не было обзорного экрана, да и пространства при перемещении она заглатывала в три раза больше, чем современные аппараты, - все бывшие сокурсники Хету неудержимо завидовали: на «Клизме» летал сам Гротан – легенда галактики, больше двухсот лет проведший в кресле мыслехирурга. Ну и что, что он давно не оперировал. Его опыт, советы, авторитет делали само присутствие рядом лучшей школой для начинающего врача.
Обычно донора Дрок выбирал тщательно и кропотливо, долго планируя и просчитывая варианты. Но в последнее время все шло как-то не так, и он, несмотря на все возможности, никак не мог выяснить причину. В этот раз сорвалось вообще все, выбрасывать случайную чужую душу пришлось экспромтом, поблизости оказался только старик, которому и так оставалось жить от силы несколько месяцев, а значит, на поиск следующей жертвы у него оставалось не больше получаса.
На Земле все буднично, привычно и понятно. Родители поучают детей, старики жалуются на жизнь, подростки шалят, все вместе - радуются, грустят и решают свои проблемы. Думаете, в раю или аду что-то иначе? Ну, разве что самую малость... Но между ангелами, демонами и людьми общего много больше, чем вам кажется.
Как-то неожиданно цикл рассказов об ангелах и демонах собрался в единое произведение с несколькими сквозными героями.
Величайший неспешно надел традиционное обрядное облачение ослепляющей белизны, покрыл голову белой же тканью, закрыл рот куском материи и внимательно проследил, как остальные повторяют этот неизменный ритуал. Затем одобрительно кивнул, сделал красивый приглашающий жест рукой, переступил порог и торжественно вошёл в святая святых.
Джон, как и всегда, проснулся в 7:00 утра. Привычка была настолько сильна, что его глаза открылись, как по команде. Солнечный свет падал на стол и часть пола под косым углом через занавески с геометрическим узором. Джон дисциплинированно встал, надел белую рубашку, красный галстук, серый костюм, все уже висело в шкафу. Без особого аппетита съел на завтрак тост с маслом, выпил кофе без сахара, ровно 100 мл. Впрочем, Джон и не думал о вкусе, он ел, потому что так положено.
Конечно же, Михал уже сто раз пожалел, что тогда психанул. Это было глупо и по-детски, но возвращаться сразу тогда казалось еще нелепее. Когда он, не останавливаясь, немного подтянул лямки рюкзака, вытер нос и продолжил шарить фонариком между стволами и кустами, не было сомнения, что через пару часов он уже выйдет к дольмену, заночует прямо в нем, а они все утром поймут, кто из них был прав. С того момента прошло три дня. Михал успел поистерить, позлиться, даже поплакать, но ничего не помогало.
– Ситуация изменилась за последние шесть часов, – докладывал генерал-майор Латерман. Голос его был пугающе равнодушен. – Все автономные системы продолжают функционировать штатно. Связь стабильна. Энергоснабжение без сбоев. Объекты инфраструктуры не повреждены. Однако мы больше не можем точно определить, кто принимает решения.
Он был игрок. Он все время во что-то играл, кого-то изображал, кого-то цитировал. Его уникальные познания и начитанность, вкупе с потрясающими актерскими способностями позволяли ему любую бытовую ситуацию превращать в фарс, в комедию, либо в трагедию, в зависимости от того, какое настроение было у него в этот момент. Не играть он не мог. Жизнь без игры была скучна и нелепа, ибо жизнь сама по себе уже была игра.
Суккубка Нина подбросила на сковородке блинчик, ловко его поймала, мимоходом слизнув длинным языком прямо из воздуха выскочившую капельку раскаленного масла, и обернулась к столу. Ее дражайший супруг черт Артемий читал газету. Сынок – неугомонный Игорёк - собирал под столом скелет из мелких косточек. Поймав суровый взгляд Людмилы Павловны – своей ожесточенно грызущей мосол свекрови, суккубка притушила умиротворенную улыбку и снова обернулась к плите.