Оин Аддэйр

Что делать, если ты попал в игру, где тебе уготована роль финального босса?

Правильно. Не играть по правилам.

Я не собираюсь ждать, пока Героиня проткнёт меня мечом ради красивой концовки. Раз уж здесь всем правит Бюро Сценариев, то я им такой спектакль забабахаю — бюджет на спецэффекты искать задолбаются.

Правда, есть нюанс: Героиня тоже не в восторге от своей роли, у главы кафедры на меня свои планы, а мой теневой клон вообще отказывается понимать команды.

Лёгкое, ироничное ранобэ о том, как сломать сценарий с помощью канцелярита, пирожков и одного очень тупого теневого клона.

Мы — утилизаторы. В нашем ремесле главное — не убить тварь из Разлома. С этим справится любой дурак с горящим взором и достаточным калибром. Главное — убрать за тем, кто её убил: тонны ядовитого мяса, развороченную магистраль био-канализации и едкий фон, от которого у горожан к утру лопаются капилляры в глазах.

Меня зовут Логан. Я некромант. Только моя лицензия не позволяет мне поднимать армии мертвецов. Зато я могу заставить дохлого монстра самостоятельно доползти до дробилки. Всё шло по плану, пока я и моя команда не вытащили из мертвого монстра то, что должно было сгореть в городской печи. Теперь нас хотят зачистить.

Мы не искали проблем. Наша цель: выжить. И сжечь дотла тех, кто решил, что человеческая жизнь стоит дешевле мусора.

Есть своя романтика в том, чтобы проснуться в мире древних чудовищ без малейшего представления о том, кто ты и что это за место.

Здесь нет машин, нет законов. Только я, бесконечные джунгли, хищники, которые пытаются меня сожрать, и руины, которые явно что-то скрывают.

Говорят, в этом мире перепутаны нити судеб. Знаете, это многое объясняет. Потому что вряд ли именно я должен спасаться на дереве от рапторов. Вот только им этого не объяснишь.

Я не помню, кто я. Но я точно знаю: чтобы выжить здесь, мне придется стать опаснее, чем твари вокруг. И не дать этому проклятому жару сжечь меня изнутри. Или, что хуже, выпустить его наружу.

В Секторе 9, где хранят память самых обычных людей, Оин — всего лишь смотритель. Его работа — слушать. И он единственный, кто слышит.

Но однажды к нему приходит молодой аудитор с приказом о закрытии. Сектор убыточен, а память этих людей никому не нужна.

Оин может уйти в теплый, стерильный Центральный сектор, где нет боли и грязи. Или остаться в холодном подвале, чтобы сохранить то, что осталось от чужих жизней.

Аркадий Ильич не гадает на картах и не читает мысли. Он просто чувствует, когда двух людей нужно поставить рядом. Иногда этого достаточно, чтобы они заговорили о том, о чём молчали годами.

К нему приходит старик, который сорок лет ждёт письмо от брата. Письма не будет — Аркадий это знает. Но он берётся за дело — и находит того, кто поможет старику перестать ждать.

Аркадий знает: за каждую устроенную встречу он платит. Не деньгами. Именами. Лицами. Смехом, который он больше не узнаёт. Он записывает их в тетрадь в клетку, чтобы не потерять совсем. Но чем больше он помогает другим, тем меньше остаётся от него самого.