Моя жизнь – это тропа, которая ведёт по границе между явью и снами.

232
232
1 910
1 910
Заходил
327 989 зн., 8,20 а.л.
Свободный доступ
весь текст
Цикл:
Мир Осколков.
Лев ожидал встретить свою смерть, но вместо неё за ним пришёл подземный караван, ведомый филином с радиоприёмником, встроенным в шею.
Так мальчик покинул родной Петербург и отправился за Пелену, где жили потомки цивилизации, которая ради власти над Пространством и Временем разрушила свой мир. Благодаря паровым технологиям и крупицам волшебства, народ, похожий на людей, процветает на Осколках, окруженных пустошью, чьи исковерканные законы мироздания сулят лишь вымирание.
Льву суждено было попасть во служение Собору Трёх Мастеров – месту, где обучаются отпрыски благородных родов, а управляет им могущественная ведьма. Мальчик вынужден скрывать своё прошлое, ведь пришельцы из-за Пелены не должны оживлять автоматонов, править ветром и зажигать свет в камне – янтаре с запечатанным внутри разумным древом.
Само его рождение в чужом мире – это чей-то ход в теневой войне. Однако, пока под его сердцем пылает камень, Лев будет сражаться.
Так мальчик покинул родной Петербург и отправился за Пелену, где жили потомки цивилизации, которая ради власти над Пространством и Временем разрушила свой мир. Благодаря паровым технологиям и крупицам волшебства, народ, похожий на людей, процветает на Осколках, окруженных пустошью, чьи исковерканные законы мироздания сулят лишь вымирание.
Льву суждено было попасть во служение Собору Трёх Мастеров – месту, где обучаются отпрыски благородных родов, а управляет им могущественная ведьма. Мальчик вынужден скрывать своё прошлое, ведь пришельцы из-за Пелены не должны оживлять автоматонов, править ветром и зажигать свет в камне – янтаре с запечатанным внутри разумным древом.
Само его рождение в чужом мире – это чей-то ход в теневой войне. Однако, пока под его сердцем пылает камень, Лев будет сражаться.
440 280 зн., 11,01 а.л.
Свободный доступ
весь текст
Цикл:
Мир Осколков.
Лев пробыл в Соборе Трёх Мастеров гораздо дольше, чем рассчитывал. Играть роль трубочиста-недотёпы и держаться подальше от бурной жизни Трезубца у него не вышло.
Роковое решение Собора об обучении слуги навлекает на Льва новые беды. Тайное общество устроило охоту на него и его товарищей, а за стены Трезубца проник настоящий убийца.
В поисках ответов о своём происхождении Лев угодил в водоворот войны между опричниками и мятежниками.
И хуже всего то, что могущественный артефакт Праотцов, который всегда спасал трубочиста, отныне опасен не только для окружающих, но и для своего носителя. Граница между реальностью и снами о прошлом начинает разрушаться.
Однако в эту мрачную пору одинокий мальчишка познаёт неведомые ему сокровища – верную дружбу и первую любовь.
Роковое решение Собора об обучении слуги навлекает на Льва новые беды. Тайное общество устроило охоту на него и его товарищей, а за стены Трезубца проник настоящий убийца.
В поисках ответов о своём происхождении Лев угодил в водоворот войны между опричниками и мятежниками.
И хуже всего то, что могущественный артефакт Праотцов, который всегда спасал трубочиста, отныне опасен не только для окружающих, но и для своего носителя. Граница между реальностью и снами о прошлом начинает разрушаться.
Однако в эту мрачную пору одинокий мальчишка познаёт неведомые ему сокровища – верную дружбу и первую любовь.
325 897 зн., 8,15 а.л.
Свободный доступ
весь текст
Цикл:
Мир Осколков.
Близится развязка истории соборного трубочиста.
Борьба за власть над осколками миров может уничтожить Трезубец. Трое могущественных волшебников стремятся завладеть древней машиной, которую скрывает Кагорта.
В этой теневой войне Лев должен защитить то, что ему дорого. Однако неожиданно на него обрушится проклятие, тяготеющее над его мёртвым родом.
Сияй, янтарь, сияй! Тьма наступает!
Борьба за власть над осколками миров может уничтожить Трезубец. Трое могущественных волшебников стремятся завладеть древней машиной, которую скрывает Кагорта.
В этой теневой войне Лев должен защитить то, что ему дорого. Однако неожиданно на него обрушится проклятие, тяготеющее над его мёртвым родом.
Сияй, янтарь, сияй! Тьма наступает!