дэс

Навевая прохладу, скрывается солнце, Погрузив городские улочки в мрак. Неслышимой тенью проникнув в оконце, Всевышнего храм посещает простак. Не видно ни зги в осязаемой тени, И стражники слепо дежурят у врат. Безусый воришка на поиск мишени Отправился тише, чем звезды шуршат. Коридор за другим становился он ближе К заветной, сокрытой во храме цепи. Тому артефакту, что станет кончиной, По вере пророков, живущих в степи. Волхвы предвещают восстание мрака, Восстание смерти...

Всесильные боги укрылись на небе, Опасливый взор опустивши на нас. Не хватит восслав и бездарных молебен Стирающих крылья святого подчас. Один на кресте, под крестом же закопан, Других Рагнарёк не отпустит в веках, Божественный вид зачастую потрёпан, Иссох на святыне последний монах. В пучине греха человек не утонет, Он рыбой научится плыть на волне, Создавший планету болезненно стонет, Горит его вера в себя же в огне. Языческий бог, пошутя между делом, Шкодливо подкинет...

Тёмные тучи накрыли планету, Кислотным дождём прожигая печать. Опали последние цепи завета, И больше его никому не сдержать. Веками томился в плену у героев, Но время настало вернуться к судьбе. Чуму разгоняя, шагнув из покоев, Предстал он пред взором уставших людей. На белом коне и сверкая кольчугой Старый герой преградил ему путь, Тяжелым молчанием бывшего друга Отравляя сознание будто о ртуть. Легионы людей, что готовы погибнуть, Мириады людей, что хотели бы жить. И...

Раскрой свою душу пред миром и ею, Она туда плюнет, не дрогнув щекой Годами и днями наш мир все стареет Но только предательство стынет рекой. Моря высыхают, ссыпаясь пустыней, Пустыни затоплены Божьим дождем. Но злоба людская все так же рабыней Служит предательству, гн и я живьем. И сколько не тикает час на застенках, ему не догнать человеческий год, что бегом окрасил в черных оттенках много веков историй вперед. Казалось, что вырвался ты из петельки, И понял все правила...

Вселенной тьма, дремавшая веками, Открыла взор для мира из миров. И осмотрев происходящее глазами, Узрела чернь падения веков. Лишь слабый Бог, побитый сутью люда, Душою встал в защиту тех плодов, Что породило взрывом тьмы этюда, И свет хранило внутренних садов. Павший Эдем, прокл я тый яблоком раздора, Разрушен до ядра, оболган тьмою слов, Что породил злой демон сердцем вздора, Адама с Евою, проклятых порождения Христов.

Она ушла без слез и сожалений, Захлопнув дверь на ключик изнутри. И тихо подпалив любви поленья, Горит последний шанс, утопленный в крови. Не отгремит здесь больше смех веселья, Погиб последний видимый итог. Расстались гении, но разных направлений, Их не хватило даже на пролог. И оба правы вроде бы по кругу, Но не понятно в корне мне одно: Как посмотреть в глаза лишь просто другу, Коль все это любовью рождено.

Она лежит на мне, но мысли дальше Плывут в глуши фантазий о любви. И крыльями махнув, что ангел падший, Откроет душу, мытую в крови. Задвинув руку с лезвием за спину, Сгораю в пламени добра и зла. И стоит показать ли серафиму Людскую жадность до невинного крыла.

Она укроет ночью одеялом И наготовит утром вкусных блюд. Под вечер поцелуи спьяну, Весь день - для нас одних этюд. Сутки мои - созерцанье, Из недели в неделю - мечта. Губы твои лишь желанье, Для меня одного теплота. Вся жизнь моя - слепого поиск В темноте ночных красот. Звезды своей нашел я отблеск - Добычу всех моих охот. P.S. Да, это я написал историю про Максимку. Я многогранная личность. И жену люблю

Стою на балконе и, удерживая двумя пальцам тлеющий разносчик рака, наблюдаю вдалеке красивейший алый закат. БУМ Перевожу взгляд на очередной, рождающийся прямо на глазах столб дыма , облизываемый всполохами не менее алого, чем предыдущий, пламени. Закат цивилизации, ага. Прицельно швыряю окурок в голову пробегающему под балконом пареньку, который тащит перед собой две полные тележки продуктов и разворачиваюсь к двери. - А-а-а! - Прости, парень. Ну кто мог знать, что его преследует ...