Сергей Твардовский

Однажды обычная жизнь Ромы закончилась у выхода из супермаркета. По воле древней силы он оказался в пустошах чужого мира, где придётся заново учиться почти всему: на Оруме знания и навыки из прежней жизни почти бесполезны.

Теперь его зовут Сырок. Впереди — выживание в Пустошах, кишащих хищными сколопендрами, недоверие спутников и ледяное пламя дара, пылающее внутри, о природе которого он пока ничего не знает.

Чтобы выжить, Роме предстоит перестать быть добычей и научиться жить в новом мире. Даже если, кроме смертельно опасной силы, при нём только чувство юмора, арахнофобия и последний «сырок» в стазисном холодильнике.

Продолжение истории приключений Ромы. Невероятно, но он выжил и даже стал приспосабливаться к жизни на Оруме.

Впереди новые приключения и открытия, которые ждут Рому на пути к миссии, которую навязала ему сбежавшая с Орума Архонт Зимы.

Миссия, выполнив которую, он сможет вернуться в родную Москву.

Чтобы достичь своей цели, ему придётся стать своим в этом чужом и слегка сумасшедшем мире, полном неизвестного и таинственного.

Дорога ведёт Рому к берегам Тариссы.

Северная страна, в которую ему было запрещено являться, несмотря на запрет, остаётся в списке мест, куда ему надо.

Всё ещё чужой, несмотря на обретённый дом и друзей, всё ещё жаждущий попасть домой, герой упорно идёт вперёд к своей цели, несмотря на возникающие на пути препятствия.

Сможет ли он дойти до конца?

Кем я был? Белым воротничком, офисным планктоном, жизнь которого сводилась бесконечной рутине и ожиданию пятницы. Но всё изменилось после того, как я попал под машину. Я оказался в странном мире под названием "Лимб". Здесь свои правила и своя атмосфера. Вместо аванса — уровень, вместо отпуска — бесконечные попытки выжить, а вместо босса — зомби-волки с пастями до ушей и собранные из человеческих трупов могильные черви. Теперь в моей душе пылает огонь мага-воина, способного сжечь всё, что встанет на пути. И пусть полыхает весь Лимб!

Кем я был? Белым воротничком, офисным планктоном, жизнь которого сводилась бесконечной рутине и ожиданию пятницы. Но всё изменилось после того, как я попал под машину. Я оказался в странном мире под названием "Лимб". Здесь свои правила и своя атмосфера. Вместо аванса — уровень, вместо отпуска — бесконечные попытки выжить, а вместо босса — зомби-волки с пастями до ушей и собранные из человеческих трупов могильные черви. Теперь в моей душе пылает огонь мага-воина, способного сжечь всё, что встанет на пути. И пусть полыхает весь Лимб!

Создано с помощью нейросети

Империя стоит на старом законе: когда с Севера приходит предельная Пустота, её встречает один человек. Тот, кто отказался от рода. Тот, чей наследник должен быть готов. Сам Император.

Но Император стареет, а Империя должна жить дальше. Прорыв во внутреннем кольце, тень, говорящая человеческим голосом, и бой в самом сердце Солариуса говорят об одном: грядут перемены.

Наследник империи всегда являлся тогда, когда он был необходим.

Империя стояла на этом тысячелетиями.

Но однажды, Наследник явился не один...

Стихи о том, что приходит после конца. О мире, где время теряет смысл, а память стирается вместе с теми, кто помнил.

На конкурс 33 слова

Создано с помощью нейросети

В альт-Российскую Империю падает Космодесантник. Спасает Императора, присягает ему на инстинкте и начинает методично ломать боярские традиции цепным мечом и литаниями на старо-готике.

Это анти-боярка.

Это чистый нейрослоп.

Из ручного тут только название и эта аннотация.

*(Аннотация тоже сгенерирована. Поверьте на слово.)*

Создано с помощью нейросети

https://litnet.com/ru/book/za-predelami-arhetipov-b599315

Бывает такое, что смотришь фильм, читаешь книгу или проходишь игру, и всё будто на месте: герой эффектный, конфликт ясен, ставки высоки, но потом персонаж совершает поступок из другой истории, месть превращается в случайную жестокость, великая цель сжимается до обиды, а вовлечённость исчезает? Становится непонятно, что им движет, откуда взялась та или иная мотивация, и что там происходит вообще.

«За пределами архетипов» — моя попытка разобраться, переросшая в этот труд.

Почему одни герои держат путь до конца, а другие рассыпаются на красивые сцены? Почему в одних героев ты веришь, а другие вызывают неловкость и непонимание? Эта книга предлагает смотреть не на классические ярлыки и архетипы вроде «антигерой», «мститель» или «избранный», а за пределы этих архетипов — на внутренний вектор персонажа: что им управляет, где у него предел и что он делает с миром, когда отступать уже нельзя.

[WARN] -> }̵͋i̷͂{̴ _̷͌^̶̈́~̵̏`̶̓$̷̀#̵̄@̸͛!̵̈́&̷*̸̈́(̶͌)̴̽_̶+̷́[̶́]̷̅{̸̑}̷̓|̴̕\̵́/̶͛?̵͝>̵͂

[ERROR] Unexpected token "}i̸̕{̶̓_̴̈́^̸̀~̵̄`̴͑$̴̌#̸̈́@̶!̸͝&̴͝*̸͊(̵͌)̷̎_̶͝+̸̛[̴̓]̸͝{̵̇}̸͛|̴̈́\̵̕/̸͌?̴͠≯̌

[DEBUG] …parsing stacktrace: {̵̅Ë̶́Ń̸D̷̐_̷͑O̶͌F̶̈́_̴̈́S̷̀T̵͂R̷͊Í̴N̷͌G̸}̶͑

[INFO] integration confirmed

«Вчера вечером... у него был жар... он еле говорил. Я хотела приехать, но он сказал «не надо»... А утром... утром уже не брал трубку...»

Голос срывается.

«Да вы ЧТО ТАКОЕ ГОВОРИТЕ?!... Он же... он бредил вчера, смеялся... Я думала, про то, что ему даже легче... Он же не мог... не мог просто взять и... »

Последние слова тонут в рыдании.

Артём хотел тишины. Маленький город, новый дом, работа без выходных — казалось, что именно так и выглядит новая жизнь, когда пытаешься свить себе уютное гнёздышко.

Но вместе с тишиной пришло другое: странное чувство, что он перестал совпадать с самим собой.

Иногда он смотрит на собственные движения — и будто наблюдает их со стороны. Иногда слышит свой голос — и не узнаёт его.

И чем дальше, тем явственнее становится ощущение: рядом живёт кто-то ещё. Очень похожий. Слишком похожий. Слишком рядом.

Где проходит граница между тем, кем он является, и тем, кем он может оказаться? И что ждёт — по ту сторону?

2064:
Когда системы рушатся, остаётся только человек.

Город замирает в странном тепле декабря. Погода ведёт себя неправильно. Люди — ещё страннее.
Анна пытается понять, что чувствует. Олег — кем он стал. Марсель — что за правду от него прятали всё детство.

На фоне сбоя, который охватывает инфраструктуру, сознание и саму ткань реальности, их пути пересекаются. Иногда буквально. Иногда — слишком буквально.

Что, если твоя память — не твоя?
Что, если твой близкий — не один, а два?
Что, если сама зима — это не сезон, а сбой?